Осторожно, двери закрываются

Она порывисто обняла мальчика, клюнула его в коротко стриженный затылок и подтолкнула к Салихат:

– Все, все, вперед.

Салихат кивнула и вдруг вспомнила. Роясь на ходу в сумочке, Салихат бросилась к Дарье и протянула ей коробочку, обернутую в пакет.

– Даша, это тебе.

– Что это? – хмуро спросила Дарья.

– Подарок, – пробормотала Салихат, – просто подарок. Тебе от меня.

Дарья разорвала пакет, открыла коробочку и ахнула:

– Ну ты даешь, Салихат! Ничего себе, а? Это ж денег-то сколько! Немерено!

– Да брось ты, – отмахнулась Салихат. – Подумаешь! Носи на здоровье! – И быстро пошла прочь.

Сашенька вопросительно смотрел на Салихат:

– А ты купишь мне жвачку? И шоколадку?

Салихат рассмеялась:

– Конечно, куплю. Ну давай скорее на автобус, он ждать не будет. А как только приедем – все и куплю.

Перед тем как подняться на ступеньки автобуса, Салихат оглянулась – нет, за ними никто не гнался.

Да и зачем Дарье их догонять? Смешно даже. Но все равно Салихат была рада, что автобус быстро отъехал от станции.

Сашенька бегал по дому и кричал:

– Ба, а где мой деревянный конь? Ну, тот, что дед подарил? А сабля? С красной ручкой, ты что, забыла? А солдатики? Нет, не эти! Другие, коричневые!

Все, конечно, нашлось. А вот за стол долго его усадить не могла – снова бегал то в сад, то в огород, то в сарай. Застрял в хлеву – гладил корову. Наконец утомился. Ел хорошо, с аппетитом. Салихат смотрела во все глаза, и сердце ее пело от счастья.

Вдруг мальчик замер, на секунду застыл, захлопал глазами и по-взрослому хлопнул себя ладонью по лбу:

– Вот я дурак, ба, совсем забыл!

– Что забыл? – испугалась Салихат.

Он не ответил, бросился в свою комнату, порылся в чемодане, достал что-то оттуда, вбежал обратно, подбежал к Салихат и молча протянул ей темно-серую пластиковую коробочку.

– Что это? – удивилась Салихат. – Мне?

– Тебе, – смущенно ответил он. – Тебе купил. Подарок.

Салихат открыла коробочку.

На дне ее лежало колечко – совсем простое, скорее всего металлическое, тоненькое, с маленьким черным матовым камушком.

– Это мне? – повторила Салихат.

– Тебе, тебе! – повторил смущенный Сашенька. – В киоске купил, где газеты продают. Сам, без мамы. Денег скопил и купил. Для тебя. – И поднял на нее перепуганные глаза: – Тебе не нравится, ба?

Салихат медленно покачала головой:

– Что ты, еще как нравится! Самое красивое из всех, что я видела! Честное слово! И самое дорогое!

Она встала, отвернулась к плите – только бы не разреветься. Проглотила ком, застрявший в горле, и, не поворачиваясь, прикрикнула:

– Может, доешь? Сколько можно обедать?

Ей никто не ответил – Сашеньки в доме не было, его звонкий голос доносился со двора.

Салихат опустилась на табуретку и только тогда разревелась.

Много в ее жизни было подарков. Аллах не обделил.