Осторожно, двери закрываются

Свиридов отвел глаза, стыдно было невероятно. Резко поднявшись со стула, он пошел мыть посуду, а галерист вернулся в комнату.

Наконец Грег позвал его. На столе Свиридов обнаружил кучку помятых зеленых бумажек.

– Пересчитай, – велел Грег. – Если мало – скажи!

Дрожащими руками Свиридов пересчитал деньги. Три тысячи долларов. Три тысячи. Три тысячи американских долларов.

– Все ок? – усмехнулся Грег.

Свиридов кивнул.

Потом он долго надевал на Грега дубленку – тот все никак не попадал в рукава. Кое-как справившись, выползли на улицу и стали ловить такси.

Такси, как всегда, не было. На свежем, крепком морозце полегчало, Свиридов продышался и все-таки остановил тачку. Протянул водиле полтинник с портретом восемнадцатого президента США, героя Гражданской войны Улисса Гранта и строго наказал доставить «по месту прописки»:

– Номер я запомнил, слышь, шеф?

Шеф хмуро кивнул.

С большим трудом засунув тяжеленного американца на заднее сиденье, он громко хлопнул дверью. Ну, кажется, все!

«Надо пройтись», – подумал он.

Возвращаться в прокуренную квартиру было неохота, да и спать совсем не хотелось, хоть на часах было полтретьего.

Через час Свиридов вернулся домой, посвежевший, абсолютно трезвый и несказанно бодрый.

Аккуратно сложил деньги в целлофановый пакет, перетянул аптечной резинкой и убрал в шкаф – завтра утром американец протрезвеет и потребует их назад.

Потом он пошел в комнату, долго рассматривал отложенные работы. Он ничего не понимал. Ничего.

Уснул часов в восемь утра, предварительно сжевав оставшуюся котлету, практически несъедобную, каменную, покрытую застывшим вонючим жиром.

Разбудил его звонок Грега. Тот долго извинялся и попросил привезти работы.

– Они вроде мои? – как бы в шутку поинтересовался он.

– Твои, – подтвердил Свиридов.

С того самого дня он понял, что надо делать. Оставался всего один вопрос – как?

Грег золотые горы не обещал, но убедил его, что жить в Америке он будет неплохо. Русских берут хорошо, на русское искусство большой спрос, словом, должен быть выход."

"– Проще всего по израильской визе, ищи еврейскую родню – самый надежный способ, у тебя есть такая возможность?

Свиридов растерялся.

– Да нет, вроде нет, какая израильская виза, какая еврейская родня? Бред, да и только.

А ночью вдруг пробило: дед Исай! Да, конечно, Исай Ильич Берлин, чистокровный еврей!

С самого утра полетел в Подольск, отыскал мамины документы. Все правильно, отец – Исай Ильич Берлин. Только мама оставалась на фамилии бабы Кати, ведь родила бабка безо всякого мужа, муж появился потом, а фамилию менять не стали – зачем осложнять девочке жизнь?

Мама посмотрела на него с испугом и тут же все поняла.

– Уезжаешь, – прошептала она. – Может, и правильно. Здесь у тебя как-то все нескладно, не очень.