Осторожно, двери закрываются

А на одиннадцатый день раздался звонок.

Я сразу поняла, что это он. По голосу поняла, хриплому и явно очень волнующемуся.

Мы оба робели, это понятно. Он мялся, не решаясь мне что-то предложить.

И тут осмелела я:

– Может, просто прогуляемся? Погода прекрасная, настоящее бабье лето. Это вообще мое любимое время года.

Он оживился и радостно сообщил, что у него тоже.

Встретились мы на Ленинских горах. Ах, какой это был день! Сплошное удовольствие. Светило теплое солнце, небо было голубым и безоблачным, пахло начавшейся осенью, отцветающими травами, жухлыми листьями и дымком от костра – видимо, разводили подростки.

На дороге валялись опавшие кленовые листья – оранжевые, красные, бордовые, желтые. И настроение у меня было немного печальным, но в то же время прекрасным.

Олег мне понравился сразу, это был мой тип мужчины – среднего роста, плотного телосложения, широкоплечий, с крупными, красивыми руками. Лицо? Обычное лицо, не особенно приметное, рядовое. Но, как говорится, хорошее, доброе. Одет он был скромно, но чисто. Даже странно – одинокий мужчина в начищенных ботинках и отглаженной рубашке.

Мы сели на лавочку, и разговор потек сам по себе. Странно, но в первый же день мы рассказали друг другу свою прошлую жизнь. Мне, собственно, скрывать было нечего – муж не уходил к другой, меня никто не предавал и никто не бросал.

Олегу было сложнее. Впрочем, о своей жене он не сказал ни одного скверного слова. Коротко бросил:

– Все бывает, человек может разлюбить и уйти."

"А вот про дочку говорил, сведя брови. Даже голос стал глуше. Но тоже скупо, без особых подробностей. Однако я поняла – жена влюбилась в военного и укатила с ним на Дальний Восток. Пару раз он туда летал, но встретиться с дочкой не удалось – жена.

«Какая стерва! – думала я. – Человек летел за столько верст, родной, между прочим, отец! И не дать увидеться с дочкой?» Я утешала его как могла:

– Наладится, вот увидите.

Олег обреченно возразил:

– Только не в этом случае.

Я поняла: он хорошо знает свою жену. О себе рассказал, что остался не у дел, как и многие, почти все, работал на стройке, водил грузовик. В общем, ему тоже досталось, как и мне, и всем остальным.

Потом мы долго молчали.

Вечерело, и стало прохладно. Я волновалась о Катьке, но и расставаться мне с ним не хотелось. Пешком мы дошли до метро «Университет» и зашли в какую-то забегаловку, стоячку, чтобы согреться. Кофе там был отвратным, столовским, полная бурда. Бутерброды подсохшими, пирожки с капустой черствоватыми.

Но мы согрелись, и нам было вкусно.

И знаешь, что меня удивило? Нет, даже не так – потрясло! Потрясло до самой глубины души, пробило до дрожи, до слез: он купил пирожки Катьке! Да, да, совсем незнакомой девочке.