Осторожно: блондинка!

Я подошла к окошечку прямо на улице и, сама от себя не ожидая такой наглости, сделала заказ:

– Кофе эспрессо и картошку фри.

В машине я уплела картошку в мгновение ока, выпила кофе и попросила водителя, чтобы он ничего не говорил администратору. Он пожал плечами, сказал, что даже не собирался этого делать, и я успокоилась. По желудку разлилось приятное тепло, и я почувствовала себя почти счастливой."

"Через несколько дней у нас был экстренный сбор в столовой, мы обсуждали недостойное поведение некоторых участников. Об этом я обязательно расскажу вам, но чуть позже, потому что это событие имело неожиданный резонанс, и о нем нужно написать более подробно. Могу сказать пока лишь то, что один из участников просто-напросто вылетел с проекта за нарушение режима. Сидим мы, значит, обсуждаем проблему, очень горячо спорим. И вдруг…

– А некоторые наши участники еще и ухитряются в «Макдоналдсе» нажраться, не буду здесь и сейчас называть имени, – услышала я голос Татьяны Михайловны Фониной. И при этих словах она очень пристально, не мигая, посмотрела на меня.

Вы даже не можете представить мой ужас, когда Фонина, наш серый кардинал, проговорила эти слова. Я готова была провалиться сквозь землю, проклиная свою несдержанность. Так мне было неудобно и стыдно, вы даже не можете себе представить. Взрослая женщина, мать троих детей, бабушка двоих внуков, писатель, и такое недостойное поведение.

«Вот зараза, заложил все-таки! – подумала я о водителе. – Всего-то пакетик картошки. Больше ни за что и никогда я не сделаю такой глупости, так и с проекта недолго вылететь!»

Признаюсь честно, я тогда здорово испугалась. Когда у нас начался откровенный разговор, каждый должен был признаться перед всеми участниками, были ли у него срывы за это время. Когда подошла моя очередь, я чистосердечно призналась:

– Это я была в «Макдоналдсе», но я съела всего один пакетик картошки и выпила стаканчик кофе. У водителя в машине я оставила пакет, в нем лежал чек, так что можно проверить.

Уже в конце проекта я узнала, что водитель меня не закладывал, и Татьяна Михайловна говорила совсем о другом человеке, которого в тот момент даже не было в доме. Я, узнав об этом, очень смеялась над собой: поговорка «на воре шапка горит» сработала на все сто процентов. Но тогда, на собрании, мне было далеко не до смеха, честно признаюсь. Для меня тот случай послужил хорошим уроком, и после него я уже никогда не нарушала режима, брала пример с Юли Челядиновой. Она у нас молодец, держалась железобетонно. Ни при каких обстоятельствах не позволяла себе лишнего, даже когда могла это делать. После операций мы оставались на некоторое время в клинике, а там нас кормили из ресторана. Мы могли себе заказать все, что хотелось.