Вампирский роман Клары Остерман

Ты сорвалась, Клара, – протянул он моё имя с убивающей ядовитой нежностью. – Ты плакалась и жаловалась на своё одиночество, на слабость и голод. Ты умоляла дать тебе ещё крови. И ещё. И ещё. И это ты уговаривала меня убить сначала Соню, потом сыскарей и ту девочку на постоялом дворе, потом фарадалов. Но стоило утолить жажду, как тут же просыпалась совесть, и ты трусливо сбегала, рыдала и умоляла помочь всё забыть. И мне пришлось взять на себя всю ответственность. Я помогал тебе забыть.

– Я была не в себе…

– Не в себе? – Золотой свет делал лицо Тео плоским, как блин, и на этом блине скривились в издёвке полные губы, делая его неожиданно уродливым. – Ты вообще неспособна взять ответственность за свои поступки? Клара, хватит вести себя как маленькая. Неужели ты настолько жалкая, что даже не можешь признать свою вину? Ты убийца. Как и твой отец.

И во мне что-то сорвалось.

– Хватит!

Я бросилась к двери, Тео вмиг оказался рядом, схватил меня за руку.

– Не смей! – Я вырвала руку, потянула с силой раздвижную дверь, но он не дал мне открыть. – Отпусти!

В ответ лишь эта наглая усмешка. Она вывела меня из себя. И я сорвалась, толкнула не дверь – а его. Прямо в грудь, в отвратительно издевательски-белую рубашку.

– Как ты смеешь? – прошипела я. – Как ты смеешь говорить так со мной?

– Я? Как я, барон Карнштейн, смею говорить с безродной заносчивой трусливой убийцей?

– Ты ничем не лучше. Ты такой же, как я. Ты тоже натворил это всё. Ты говорил, мы одной природы. Ты сам так сказал. Ты… ты…

Я задыхалась от обвинений и колотила, колотила его кулаками по груди, пока он не схватил меня за руки и не заломил их за спину так, что я пискнула от боли. А Тео легко, как куклу, наклонил меня назад, заглядывая в лицо.

– Монстр, – прошептал он.

Никогда не видела ничего безумнее и ужаснее его глаз в этот миг. В них не осталось ни жалости, ни сочувствия, ни тепла, только кровь и власть. Он упивался своим могуществом и моей слабостью. А я, точно муха, распятая на паутине, взирала на него, не смея вырваться.

– Я монстр, Клара, как и ты. Тебя создал в своей лаборатории доктор Остерман, точно так же, как и меня. Только между нами есть разница. Всё равно есть. Потому что я принимаю всё, что случилось. Я беру ответственность за свои поступки. Я приветствую свою силу и не боюсь её. Даже если цена моего выживания – чужая жизнь, что ж, я готов принять её. Я могу с этим смириться. А ты прячешься от правды. Ты бежишь от жизни. Ты боишься самой себя.

И я разрыдалась. В голос. Слёзы полились из глаз ручьём, и я уже не в силах была что-либо поделать.

– Я не хочу этого, Тео. Я не хочу такой быть. Неужели ты не понимаешь? Неужели ты не пожалеешь меня? Я… я не хотела. Я хорошая. Я хороший человек.