Вампирский роман Клары Остерман

А я, связанная её колдовством, лежала на земле, как дикий пойманный зверь, и истошно кричала от боли, рыла ногтями снег и землю, но не могла вырваться.

– Но после того, что ты сотворила у монастыря, я не могу оставить тебя в живых. Ты чудовище…

Я слышала крики Тео и звуки борьбы. Краем глаза увидела, как Вита зачерпнула силу из путэры, и огромный шар света направился ко мне.

А дальше…

Дальше случилось то же, что и у монастыря. Меня поглотила тьма…

Тяжело собраться с мыслями и описать всё случившееся. Но я должна оставаться честной.

Это… я не хочу думать, что всё это совершила я. Но это правда…

Когда я пришла в себя, лагерь уже молчал. Светало. От потухшего костра поднимался тонкий дымок.

Я держала на коленях Замбилу, допивая кровь из её разодранного горла.

И все остальные в лагере лежали там же: окровавленные, разодранные на кусочки, обескровленные.

Кровь. Кровь. Кровь. Она была повсюду. Красная. Липкая. На губах, на руках, на одежде. Ей оказалась залита вся земля вокруг, и снег побагровел, впитав её.

И люди… все люди в лагере были мертвы. Убиты. Нами. Мной."

"Сознание возвращалось медленно, точно ветер разгонял утренний туман. И так же постепенно, клочок за клочком я вспоминала всё, что произошло.

У меня затряслись руки. Лицо Замбилы застыло в гримасе ужаса. Рот искривился. С визгом я оттолкнула её, отскочила в сторону.

Тео оглянулся на меня, молча допивая кровь Барона. Тогда, с первым солнечным лучом, я вспомнила всё.

И как отец заставил меня выпить кровь Нюрочки и Гриши, потому что у него кончились дозы Золотой силы, и только через кровь, из чужой жизни получалось её достать, чтобы продлить моё существование.

– Нет-нет-нет, – повторяла я, отказываясь признать правду. – Я не могла. Это не я. Не я…

И как Тео уговорил попробовать кровь Сони, чтобы набраться сил.

– Этого не может быть.

Я металась по лагерю фарадалов, шарахаясь от мёртвых тел и пыталась найти чистую воду, чтобы вымыть руки.

А память всё подкидывала новые и новые воспоминания, которые до этого момента скрывались где-то в дальних уголках сознания.

Наконец, я нашла бочку с водой, зачерпнула ковшом, начала тереть пальцы, подбородок, щёки, и грязная вода потекла на снег, окрашивая и его в алый.

– Создатель! – причитала я. – За что? Как это… Нет-нет-нет…

Я вспомнила и ту ночь в “Доме за ореховым кустом”, когда я ускользнула из номера и убила маленькую девочку, а следом за ней, не сдержав проснувшегося голода, всех остальных, кто там был.

Руки мои, губы, шея – вся я была залита кровью, когда эта ночь завершилась.

Вода всё лилась и лилась, но одежда моя не стала чище, а во рту всё равно остался солёный привкус. К горлу подкатывал ком.

Руки так дрожали, что в очередной раз наливая воду из бочки, я выронила черпак. Грудь затряслась, ноги подкосились.