Вампирский роман Клары Остерман

– Разве? – Он повёл бровью, и впервые в его взгляде мелькнуло нечто высокомерное и отталкивающее, но даже язвительность не смогла скрыть горечь во взгляде, отчего я только сильнее прониклась к нему сочувствием.

– Конечно! – воскликнула я, пожалуй, слишком громко, но тогда уже, каюсь, была слишком пьяна, чтобы следить за манерами. – Я знаю, что такое потерять родных.

– Твой отец жив, – процедил Тео сквозь зубы. – Он просто тебя бросил."

"Это резануло куда больнее, чем я ожидала, но, понимая, почему он так поступает, я сдержалась.

– Но моя мама мертва, ты сам сказал…

– Ты её никогда не знала. Это другое.

Он так плотно сжал челюсти, что слышно стало, как заскрипели зубы.

– Может. Ты прав, наверное. Я тоскую по ней, но…

– Ты её никогда не знала, – перебил он, заканчивая за меня. – Да. А я вырос в полноценной семье, и все они умерли, когда пришла Красная чума. Ты знаешь, как выглядят заражённые?

– Я читала…

– Читала! – фыркнул Тео, сжимая кружку тонкими пальцами. – Много ты поймёшь из своих книг, если никогда не видела этого вживую. Знаешь, Клара Остерман, – он произнёс фамилию с какой-то особой язвительной издёвкой, – как протекает болезнь?

Мне хотелось сказать, что я, конечно же, читала об этом, но, заглянув ему в глаза, не посмела и промолчала. Стараясь изо всех сил держать спину прямо, я смотрела на Тео, не отворачиваясь, хотя нечто яростное, сбивающее с ног кричало, что нужно бежать прочь.

– Я расскажу тебе, как это произошло. Всё расскажу, а ты запоминай, мой маленький врач. Не только же по учебникам учиться.

Он в несколько глотков допил вино и поставил кружку на снег у своих ног.

– Чуму принёс «Костяной король». Он остановился в бухте в конце осени, моряки вернулись на зимовку с хорошей добычей. В тот год данийцы на Островах Дракона потеряли много золота… и людей. Рабов продали на западном побережье и всё вырученное золото поделили, часть спрятали, как положено, часть привезли домой. Корабль встал на карантин в бухте на две седмицы. Мы приносили им еду и пресную воду, ждали срока. Всё шло хорошо. А потом оказалось, что ни хрена (мне, право, неловко записывать это слово, так неожиданно оказалось услышать ругательство от галантного Тео) не хорошо.

Тео поджал губы, сдерживая рвущиеся чувства, но я видела по побелевшим костяшкам его пальцев, сколько ярости и боли он прятал.

– А потом стало очевидно, что ни хрена не хорошо, потому что на палубу день за днём выходило всё меньше людей, а после они сообщили на берег, что на корабле Красная чума. Капитан приказал всем оставаться на борту, пока болезнь не пройдёт.

Желваки ходили по лицу Тео, и мне захотелось коснуться его лица, прикосновениями и объятиями (и откуда во мне вдруг проснулась эта тяга к тактильности?) передать мои нежность и жалость.