Останься со мной

И что теперь? Так и сидеть рядом с ней? Утешать? Держать за руку?

— Больно?

— Отстань от меня! — накидывается так громко и отчаянно, что я в испуге отшатываюсь, — слышишь? Отстань! Ненавижу тебя!

Я понимаю, что любить меня не за что, но такая неприкрытая, черная ненависть пугает до дрожи.

— Эль…

— Что Эль? Что? Ты мне жизнь сломала! Ты все сломала! Дрянь, — она дергает ко мне с очевидным желанием вцепиться в волосы, но промахивается и громкой стонет, — ой!

— Не дергайся, — мрачно отвечаю я.

— Ай, — она снова стонет, обхватывает живот руками и сгибается в три погибели, — больно."

"— Где? — я снова подскакиваю к ней, — Эльвира, да скажи ты толком, где болит.

— Живот…

Опять стонет. Так громко и отчаянно, что меня холодный пот пробивает.

— Потерпи. Сейчас врачи приедут. Помогут. Чуть-чуть потерпи! — я бегу на кухню за водой. Наливаю, звеня стаканом по металлическому крану. Приношу ей, но она выбивает его из моих рук. Брызги воды и осколков летят во все стороны.

— Все из-за тебя! — срывается на визг, а я в ужасе пячусь, потому что руки у нее в крови. Откуда кровь?

Опускаю безумный взгляд на бежевую узкую юбку и замечаю алые капли на подоле.

— Что это? — сиплю и тут же зажимаю рот рукой.

— Ты…ты… — она задыхается от хрипов, — я же беременная.

Меня простреливает до самого пупка. Я ведь поверила Барханову, когда он сказал, что все это неправда. Поверила! Приняла за чистую монету. А выходит…

— Не шевелись. Сейчас врач приедет, — в панике прижимаю ладони к пылающим щекам, — поможет.

— Что ты наделала? — набрасывается на меня с удвоенной силой, — что ты дрянь, наделала?!

— Я…ничего.

— Смотри! — показывает окровавленные ладони. Протягивает их ко мне, чтобы было лучше видно, — Это все ты!

— Нет, — я мотаю головой и пячусь.

На этом моменте нас и застает Барханов.

Он входит в дом так неожиданно, что мы обе замолкаем. Хмурый, собранный, губы зажаты в тонкую линию, выражение глаз не разобрать — сплошной лед с бетоном.

— Что происходит?

Я не могу говорить, хватаю воздух ртом, но не могу произнести ни слова, зато Эльвира зло выкрикивает:

— Она меня с лестницы столкнула!

Барханов переводит взгляд на меня. В них немой вопрос и ни одной эмоции.

— Что?! Нет! Не толкала.

— Толкнула! Толкнула!

— Да нет же!

— Заткнулись обе! — прогремел он.

Эльвира снова стонет:

— Мне так больно, — смотрит на свои трясущиеся, окровавленные руки, — смотри, что случилось. Из-за нее. Она убила нашего ребенка! Убийца!

— Я не толкала, — шепчу дрожащими губами, — мы ругались, я замахнулась, но и пальцем не притронулась. Она каблуком зацепилась…она…сама…

У меня больше нет сил говорить. Я зажимаю себе рот рукой и давлюсь рыданиями.

Боже, что я опять натворила.

— Идем, — Демид скидывает пиджак прямо на пол, подхватывает Эльвиру на руки и несет к выходу.