Останься единственным

– Кирочка, ты почему не отвечаешь? – тарахтит ее мать в трубку. – Я волнуюсь, между прочим.

– Кира спит, – отвечаю охрипшим ото сна голосом.

Пока повисает пауза, пытаюсь понять, зачем звонить новобрачной в семь утра с переживаниями.

– Спит? – с какими-то странными интонациями в голосе переспрашивает ее мама.

Реагирую на вопрос спокойно, но задевает, конечно. Ощущение, что новоиспеченная теща ожидала от Киры звонка посреди ночи со слезами и требованием забрать ее обратно, а утром, не выдержав, позвонила сама. Не думают же они, что отдали ее в замок Синей Бороды?

– Спит. Ей что-то передать?

– У нее все в порядке?

– Марина Константиновна, все в полном порядке. Как только Кира проснется, сможете в этом убедиться. Она просто устала. Брачная ночь, сами понимаете.

Знаю, что говорю слишком прямо, но не вижу причин скрывать то, что у нас с ее дочерью не договорной брак, а самый что ни на есть настоящий. Марина молчит, выдерживает паузу, а затем желает мне всего хорошего и просит передать дочери просьбу позвонить, как только она проснется.

Отключив звонок, оставляю телефон в гостиной на диване. В отеле прекрасная шумоизоляция, так что есть шанс не услышать, если будут названивать снова.

Тихо открываю дверь, чтобы не разбудить Киру, запоздало вспоминая о том, что минуту назад ее не разбудил даже ужасающе громкий и назойливый звонок телефона. Вхожу уже спокойнее, не крадусь, забираюсь на кровать в надежде поспать, но зависаю, разглядывая свою жену. С жадностью впитываю в себя ее образ, запоминаю каждую черточку лица, родинку на теле. Сказал бы мне кто-нибудь, что буду подобным заниматься – вызвал бы ему дурку. Сейчас же чувствую, что и самому провериться не помешает, так как пары минут беспрерывного разглядывания хватает, чтобы у меня встал член.

Реагирую на нее слишком остро и непонятно для самого себя. На запах дергаюсь, ощущая себя хищником, почуявшим, что где-то пролилась кровь. Непонятные чувства накрывают, необъяснимые. Скольжу взглядом по ее лицу, шее, груди, наталкиваюсь на манящие светло-розовые вершины сосков и сжимаю челюсти до хруста, чтобы не сорваться и не облизать их.

Торможу себя, осознавая, что Кира устала после вчерашнего вечера, а сегодня нам предстоит тоже немало. Нужно показать ей свой дом, ввести в курс дела, познакомить с персоналом. Отвлекаюсь всего лишь на мгновение, а затем снова на ней концентрируюсь. Слышу, как издает то ли стон, то ли вздох, меняет позу, поворачиваясь в другую сторону, и снова замирает."

"Мне кажется, эта пытка дана мне свыше. После длительного воздержания оттопыренная назад задница Киры такую волну возбуждения во мне вызывает, что я снова не сдерживаюсь и, как пацан, зажимаю в руке член.