Остановите музыку

Сидело оно что надо, и Нина сильнее сжала зубы, до боли. Потом испугалась, что на скулах загуляют желваки, Жанна заметит и позлорадствует, и заставила себя расслабиться.

Правда от следующего заявления соперницы, захотелось сплюнуть, топнуть и заорать. — Что ж, действительно, не буду надоедать. Дождусь любимого в нашем загородном доме. Он тебя туда возил? — И улыбнулась, видимо, точно зная, что Нина даже не слышала об этом доме.

На кухне резко крикнул Гриша, захлопал крыльями, а Жанна, услышав, едва заметно поморщилась.

— Эта птица всех нас переживет.

— Попугай-то вам чем не угодил?

— А ты и попугаю рада? Держишься зубами и ногтями. Ну-ну.

— Я не держусь, я здесь живу.

Жанна остановилась у самых дверей, снова повернулась к Нине, а та мысленно застонала. Ведь выход был так близко! А эта женщина… Признаться, эта женщина — самое жуткое, что могло случиться. Это даже не Смирнова, она законная жена, и имеет право говорить ей гадости, попрекать и унижать. А Нина не знала, может ли она с ней спорить и попросить уйти. Шохин не сказал ей…

Поверить невозможно, что он ей не сказал! Про жену. С которой, якобы, развёлся. А потом она появляется в их доме, заходит в детскую, комментирует, а на неё смотрит, как на нечто недостойное её внимания и переживаний. Смеётся в лицо и рассказывает про какой-то загородный дом. Их дом, куда любовницам хода нет.

— Ты ведь не расстроилась из-за моих слов? Или из-за моего визита? — Жанна негромко рассмеялась, а Нина вдруг поняла, что она немного пьяна. Хотя, если в одиночку выпить бутылку вина хорошей выдержки, поневоле опьянеешь. Нина прищурилась, вглядываясь в её лицо с идеальным макияжем. Ведь ни одного изъяна. Что странно и немного страшно.

— Даже не думала, — заверила её Нина.

— И передашь Костику привет?

— Обязательно.

Жанна понимающе улыбнулась.

— Устрой ему скандальчик. Я, в своё время, любила это дело.

— Я устрою ему скандальчик, — в негодовании проговорила Нина, захлопнув за незваной гостьей дверь квартиры. Но, не смотря на праведную злость, на какую-то минуту отчаяние её перекрыло, и Нина замерла в темноте прихожей. Прислонилась лбом к прохладной обивке двери, закрыла глаза, потом застонала сквозь зубы. Сердце билось рывками, и ненависти в душе не было, там был страх. Липкий, тёмный и разрастающийся. Как его пережить, вернувшись из лучшего отпуска в жизни, после дней и ночей рядом с Костей, который стал родным и понятным, вспоминая их прощание в Шереметьево несколько часов назад? И, в итоге, прийти к подобному повороту событий? Вернуться в дом, который уже считаешь своим, и оказаться лицом к лицу с… законной женой?!

— Ариша, собери свой рюкзак, — сказала она после часа в молчании.