Остановите музыку

Изначально собирались отдыхать не меньше двух недель, но, как выяснилось, Шохину такой подвиг не под силу. Как только в России закончились календарные выходные, его со страшной силой потянуло на родину, на работу. И Нина с душевным протестом, но согласилась отпуск сократить, к тому же Костя клятвенно пообещал освободить пару недель в начале лета, после того, как в школе закончатся занятия.

Но не поворчать на него за его трудоголизм, было бы неправильно.

— В Москву, в Москву, — качая головой, выговаривала ему она, собирая вещи. После поездки в Абу-Даби вещей заметно прибавилось, настолько, что пришлось купить еще один чемодан. — Тебе уже и море не море, и пляж не пляж. Все мысли о работе.

Костя взял в руки ее новые туфли, поразглядывал, а передавая ей, съехидничал, явно с намерением перевести стрелки:

— Знаешь, во сколько нам влетит перевес?

— Костя, ну тут же еще подарки!

— Конечно. Как тебе по магазинам, так можно не торопиться, а как мне на работу, так я трудоголик.

Нина приложила к себе лифчик от нового бикини, а на Шохина взглянула кокетливо.

— Тебе нравится?

— Да. В нашей зиме — актуальная вещь.

— Ну тебя. И в Москву мы с тобой не поедем.

— Домой?

— Да. Или ты надолго?

— На два-три дня. Встречусь с Югановым, кое-что решим, и домой.

— Вот и замечательно.

Шохин подошел к ней и обнял сзади.

— Ночью купаться пойдем? — спросил он, касаясь губами ее уха.

Нина улыбнулась.

— Напоследок?

— Да. Наденешь свое бикини, похвастаешься.

— Перед кем я ночью буду хвастаться?

— Передо мной. Я позавидую, у тебя его отберу… Точнее, сниму.

Она рассмеялась, плечом повела, когда от его дыхания на шее стало щекотно. Развернулась в его руках, кофточку, которую складывала, на кровать бросила, а Шохина обняла.

— Я тебя люблю.

Он рот ей поцелуем закрыл, потом губы скользнули по ее щеке и вниз, на шею.

— А я тебя, — отозвался Костя тихо.

Нина глаза закрыла, немного расстроенная его невнятным ответом. Но повторила, словно эхо:

— А я тебя.

Расстались в Шереметьево. Костя проводил их с Аришей на посадку внутреннего рейса, а Нина в смятении посматривала на охрану за его спиной. Шохин всегда брал охрану в столице, и хотя это не больше, чем мера предосторожности, молодые люди с каменными лицами все равно беспокоили.

— Не задержишься? — спросила она его негромко. Сунула руку за отворот кашемирового пальто и по груди Костю погладила.

— Не задержусь. Позвони, как дома будете.

— Конечно. — Нина улыбнулась. — Ты выглядишь загорелым и отдохнувшим на фоне бледных москвичей.

Он усмехнулся.

— Хорошо. — Потом присел рядом с Ариной на корточки, взял ее за подбородок, привлекая внимание. — Ты помнишь, как за Гришей ухаживать?

Ариша торопливо кивнула.

— Это хорошо. Пока меня нет, ты ответственная.