Остановите музыку

— Мама!

Это было первое слово, которое Костя от нее услышал, и которое подтверждало заверения Нины в том, что дочка умеет говорить, просто не хочет. Да и тот факт, что Ариша при нем к матери обратилась, скорее говорил о том, насколько она впечатлена увиденным. До этого все попытки Кости с ней пообщаться, попросту игнорировала.

Нина голову повернула, поняла, что Ариша заметила попугая и улыбнулась.

— Да, малыш, это попугай. Помнишь, я тебе рассказывала? Его зовут Гриша.

— Григорий, — настороженно поправил ее попугай, звуком своего голоса повергнув Аришу в шок.

Она смотрела на него, открыв рот, а Гриша отодвинулся, пересев на жердочку. Теперь уже вперед наклонился, продолжая приглядываться к непонятному низкорослому существу на диване. Затем взмахнул крыльями и прокричал: — Опасность! Опасность!

Шохин рассмеялся.

— Что, Гриш, выходить расхотелось?

А Нина вполголоса пожаловалась:

— Теперь ее от клетки не оторвешь. — И громче добавила: — Арина, ты меня слышишь? Мой руки, и за стол. Гриша никуда не денется. Иди.

Костя с интересом наблюдал за происходящим, Арина даже не шевельнулась, будто и не слышала. Тогда Нина отложила нож, вытерла руки и сама сняла дочку с дивана, подхватив под мышки.

— Пойдем мыть руки, — наставительно проговорила она, и украдкой взглянула на Костю, словно смутившись из-за поведения дочери.

Когда они из кухни вышли, Шохин снял пиджак, повесил его на спинку стула и подошел к клетке. Открыл дверцу, руку внутрь сунул и попугая погладил. Гриша переступил по жердочке в сторону, заворковал, потом вздохнул, совсем по-человечески.

— Болельщики ликуют, — сообщил он незнакомым голосом.

Костя улыбнулся.

— Думаешь?

Гриша уныло повесил голову и промолчал.

Вернувшись из ванной, Ариша тут же взобралась на диван и снова принялась попугая разглядывать. За стол ее усадить удалось с трудом. Она без конца крутилась и забывала о еде. А Нина хоть и прикрикивала на нее, но едва заметно улыбалась.

— Она очень любит животных. Даже жучков всяких, может часами за ними наблюдать.

— За Гришей часами нельзя, он зазнается.

Одновременно улыбнулись, при этом стараясь не встречаться взглядами. Костя сидел, навалившись на стол, ел котлеты, Нина уже третью ему на тарелку подкладывала, и думал, что ей сказать. Но обоих стеснял ребенок. При девочке же не подойдешь, не схватишь ее мать в охапку и не притиснешь к стене, правильно? А другого выхода из обоюдного неловкого положения Костя не находил. Потом спросил:

— Злишься из-за вчерашнего?

Нина едва не поперхнулась, и, к его удивлению, покраснела.

— Ты нашел время…

— Это невинный вопрос.

— Да уж.

— Так злишься?

— Да.

— И не отвечаешь на звонки, — обвинил он. — Потому что знаешь, как меня это бесит.