Победитель остается один

И зачем ни с того ни с сего он вздумал излить душу начинающей актриске, оказавшейся с ним рядом? Хотя его и вправду тяготит жизнь, которую приходится вести, однако при этом он ничего другого и вообразить себе не может.

– Не спеши, – наставляет он Габриэлу. – Надо постараться пробыть у подножия лестницы как можно дольше. Нужен изрядный промежуток времени между этой дамочкой и нами.

Под дамочкой он разумеет кинодиву.

Пара, выходящая из предыдущей машины, не привлекает к себе, похоже, особенного внимания, хотя люди эти – явно не последнего разбора, ибо никому еще не удавалось оказаться на первой ступеньке каннской лестницы, не покорив сначала многие и многие вершины.

Звезда немного успокаивается, но теперь в свою очередь напряжена Габриэла, которая не очень-то представляет, как себя вести. Ладони ее становятся влажными. Прижимая к боку набитую бумагой сумочку, она глубоко вздыхает и шепчет молитву.

– Не торопись, – повторяет Звезда. – И не жмись ко мне, держись чуть поодаль.

Лимузин останавливается. Обе дверцы распахиваются.

В этот миг чудовищный многоголосый крик, заполняя, кажется, всю Вселенную, со всех сторон обрушивается на Габриэлу, и она только сейчас понимает, что из-за превосходной звукоизоляции салона ничего не слышала раньше. Звезда выходит из машины, сияя ослепительной улыбкой, словно две минуты назад ничего и не было, словно не звучали его горькие признания, очень похожие на правду, а он был и остается центром мироздания. Этот человек не в ладу с самим собой, со своим прошлым, со своей средой, но не может сделать ни шагу назад.

«О чем только я думаю? Надо собраться, вернуться к действительности… Подняться по ступеням каннской лестницы!»

Оба приветственно машут репортерам без аккредитации и минуту-две позируют им. Люди тянут к ним клочки бумаги, Звезда раздает автографы и благодарит своих фанатов. Габриэла не знает, стоять ли ей рядом с ним или направиться к красной дорожке и ко входу во Дворец конгрессов – но в этот момент кто-то протягивает ей ручку и листок.

Это не первый автограф в ее жизни, но, без сомнения, самый важный. Она смотрит на женщину, сумевшую прорваться за оцепление, улыбается ей, спрашивает, как ее зовут, но фотографы кричат так, что ответа она не слышит.

Ах, как бы ей хотелось, чтобы эту церемонию в прямом эфире показали на весь мир, и мать смогла бы увидеть, как она в умопомрачительном наряде, рядом со знаменитейшим киноактером (сейчас у нее, правда, возникают сомнения, но лучше поскорее выбросить эти «негативные колебания» из головы) дает автограф, важнее которого не было еще за все ее двадцать пять лет! Так и не расслышав имя женщины, она улыбается и пишет просто: «С любовью…»

– Идем. Путь свободен.