Победитель остается один

Расхаживает вокруг нее кругами: фен и щетка в его руках кажутся резцом и молотком Микеланджело, ваяющего своего Давида. Габриэла же сидит, вперив взгляд в одну точку, и вспоминает строки одного португальского поэта:

Возвращаются женщина и андрогин – всего через двадцать минут лимузин отвезет ее в «Martinez», где она должна будет встретиться со Звездой. Припарковаться негде, поэтому на месте надо быть минута в минуту. Парикмахер что-то недовольно ворчит, как художник, не встретивший понимания у заказчиков, но знает – надо уложиться в срок. Теперь, работая над ее лицом, он напоминает Микеланджело, расписывающего потолок Сикстинской капеллы.

Лимузин! Лестница! Звезда!

И она тоже не думает, а иначе и ее захлестнут волны всеобщего раздражения и напряжения, и тогда вернутся негативные чувства. Ей ужасно хочется спросить, почему в этом номере такая уйма разнообразнейших товаров, но она должна вести себя так, словно все это ей не в диковинку. «Микеланджело» под суровым взглядом женщины и отсутствующим – андрогина кладет последние мазки. Она поднимается, и ее поспешно одевают и обувают. Все, слава богу, на своем месте.

Откуда-то извлекают маленькую кожаную сумочку. Андрогин выбрасывает из нее бумагу, призванную сохранить форму, разглядывает все с тем же отстраненным видом, но, как видно, остается доволен. Сумочка вручена Габриэле.

А женщина протягивает ей четыре экземпляра гигантского контракта, где прилепленные внизу страниц красные маркеры напоминают: «Подписать здесь».

– Можешь подписать не читая, можешь отнести домой, позвонить своему юристу, сказать, что тебе нужно время принять решение. Но так или иначе по ступенькам придется подняться, тут уж ничего не поделаешь. Если завтра утром контракта здесь не будет, тебе достаточно будет только вернуть платье.

Габриэла вспоминает совет агента – соглашайся на все. Берет протянутую ей ручку и быстро подписывает отмеченные страницы. Ей нечего, абсолютно нечего терять. Если какие-то параграфы ущемят ее интересы, она всегда может оспорить их в суде, сказав, что ее вынудили подписать. Но прежде надо сделать то, о чем она всегда мечтала.

Женщина подхватывает страницы и исчезает, не попрощавшись. «Микеланджело» разбирает свое оборудование, предаваясь горестным думам о несправедливом устройстве этого мира, где его труд не оценивается должным образом, где вечно не хватает времени, чтобы все сделать по своему вкусу, а если что пойдет наперекосяк, винить в этом будут его. Андрогин ведет ее к дверям номера, смотрит на часы – на циферблате Габриэла замечает изображение черепа – и впервые за все это время размыкает уста:

– Еще три минуты. Нельзя в таком виде выходить из отеля на всеобщее обозрение… Я провожу тебя до машины.