В связи с особыми обстоятельствами

Капитан перевалился через него вглубь помещения. Но вставать не стал – отодвинулся в сторону, перехватив поудобнее оружие. А вот дед – тот напротив, быстро к окну подскочил. Но закрывать его не стал, облокотился о подоконник и выглянул наружу.

– Эй, диду! – окликнул его со двора грубый голос. – Чи тут москаль не пробегав?

– Нэ бачив… – покачал головой дед. – А, що? Натворил чогось?

– Чогось… Висеть ему на суку, падлюке!

– О, как! – подивился хитрый дед.

Во дворе забегали, скрипнула дверь сарая, загрохотало что-то.

– Тамочки проход есть, – протянул руку дед куда-то в сторону. – Мабуть, он во двор и не забегав?

– И то! А ну, хлопцы, давай туда!

Дождавшись, когда гомон голосов и топот ног стихнут, хозяин квартиры, не поворачивая головы, произнес: «Бога ради вас прошу, товарищ капитан – сидите вы уж тут тихо, хорошо?»

– А что так? – поинтересовался Алексей, поудобнее привалившись к стене.

– Да эти башибузуки, прости господи, теперь не угомонятся, пока вверх дном все вокруг не перевернут! Не ровен час…

– И долго нам тут сидеть?

– До темноты – это уж самое малое! А ну, увидит кто, что я вас наружу вывожу? Там и подстрелят, за милую душу. Всякий здесь у нас народец есть…

– А за вами сейчас, извиняюсь, кто бегал? Тоже ведь «свои»… бывшие! Ниоткуда из-за кордона их ведь специально не завозили!

Возразить на это было нечего, капитан только в затылке поскреб. Прав был хозяин, высовывать сейчас морду во двор нельзя. И так, почитай, чудом ушел.

Проведя гостя в крохотную кухоньку (и задернув предварительно на окнах занавесочки), дедок налил воды в рукомойник. И это было очень кстати, ибо чего-чего, а вот умыться Алексею точно было нужно – хоть на трубочиста он ещё не смахивал, но на командира Красной Армии уже был не похож.

Умывшись, он обернулся – хозяин разжигал керогаз.

– Не откажусь… в глотке будто метлой мели.

– Так и пожалуйте к столу, – вздохнул хозяин. – Меня Иннокентием Степановичем зовут, а вас, уважаемый, как звать-величать прикажете?

– Капитан Ракутин. А зовут Алексеем.

– Садитесь, товарищ Ракутин. Вот вы – офицер, если по старорежимному, да в чинах серьезных. Так и скажите мне – что делать-то теперь? Вы уходите, немцы со дня на день уже будут, а мы? Что нам-то делать?

– Так мы ж ненадолго! – горячо возразил капитан. – Перегруппируемся – и назад!

– А кто ж раньше этого сделать не давал? – горестно покачал головою дед. – Ладно уж… у меня даже сахара немного есть, хотите?

Когда совсем стемнело, Иннокентий Степанович, дважды выглядывавший за дверь, поманил к себе Алексея.

– Что-то мне не по себе, товарищ капитан… Ушли эти головорезы – ещё днем ушли. А вот все время что-то мерещится такое… – он повертел в воздухе пальцами.