Особый случай

Ну… надеюсь на это.

На палубу уже ставшего родным корабля я ступила с облегчением. И широко улыбнулась Рэму, который занимался тем, что учил Санни ловить рыбу. При этом юнга, судя по его бледному виду, уже сам мечтал стать рыбой и уплыть подальше от кока. А Рэм нависал всем своим двухметровым ростом и рокотал:

– … И не держи ты ее как сиськи! Ты их не видел еще даже. Возьми крепко, как…

Тут у меня заалели уши, а Рейн промычал что-то трудноразличимое. Рэм обернулся и раскинул лапищи в стороны, точно собирался обнять сразу меня и капитана.

– Кэп, рыбы полно! Мордами тычутся в корабль. Радужные орсы.

– Деликатес! – ахнула я.

Радужную орсу я пробовала во дворце, и всего пару раз. Вкус рыбы просто неописуем: мясо нежное, бледно-розового цвета, с ореховым привкусом. С маслом и зеленью получается блюдо, от которого язык проглотить можно.

– Рэм, скажи, что ты поймал! – простонала я. – Это же объедение!

– Ха! – грянул кок. – Пробовала?

– Во дворце, – ответила и прикусила язык во всех смыслах. Ну вот, расслабилась.

Но Рэм не обратил внимания на мою оговорку про дворец. Он лишь хохотнул и этак снисходительно сообщил:

– Ерунда это все. Я готовлю ее с эльфийскими травами и в белом вине. Малышка, да ты просто руку отъешь.

– Уже готова, – улыбнулась я, а Рейн наклонился ко мне и шепнул:

– Дворец?

– Ни слова больше!

– А я?! – взвыл нам вслед Санни и получил мощный хлопок лапищей Рэма по плечу, отчего присел.

– А ты учись ловить рыбу, юнга! За работу!

Я начинала влюбляться в эту безбашенную команду. Чем дольше находилась на корабле, тем сильнее проникалась тем, как Рейн все обустроил. Он не пытался давить страхом или угрозами, его авторитет напоминал мне нечто ровное и мощное. Таким кажется океан в спокойное время, когда под гладью воды ощущаешь скрытую мощь. Так и с Рейном. Команда уважала его за справедливость и бесстрашие, за то, как он распределял добычу, и за то, что уважал каждого из своих пиратов."

"И мы продолжали спать в одной каюте, на одной постели. Каждое утро, если Рейн не вставал раньше меня, я просыпалась, окутанная его объятиями. Получала утренний поцелуй, и… и все. Рейн держал слово и ждал моего первого шага. Хотя я ощущала ночами, как он возбужден, а иногда он ускользал куда-то, возвращался мокрый и пахнущий морем. Видимо, принимал холодный душ.

Море выглядело спокойным, ветер дул ровный и горячий. Так что к полудню приходилось поливать палубу, чтобы охладить ее.

Птиц почти все время торчал в своем гнезде, и однажды я не выдержала – тем даром, что у меня остался, позвала чайку. В этих широтах они огромные, толстые и наглые. В итоге чайка решила, что Птиц – ее птенчик. Ладно-ладно, я немного помогла ей так решить.