Особый талант

Чтобы ты не гнал текст, а сидел себе спокойно пописывал. Умные мысли там… Сколько ты, говоришь, в месяц зарабатываешь? Сто долларов? Двести? Триста?

— По нынешним временам триста уже совсем неплохо, — уклончиво ответил Пашков. Ясно, что таких денег он не зарабатывал, но и жаловаться на жизнь не хотел.

— Пусть триста! Каждое первое число приходи, и я тебе буду выкладывать триста баков. Нет меня — к секретарю!

— А ты не смейся. То есть я не то хотел сказать. Это не подачка. Я же не обидеть тебя хочу, понимаешь?

— Вот! Ты думаешь я чего — не понимаю? Все понимаю. Я же знаю, что ты с протянутой рукой ходить не будешь. Все мы… Все мы такие. Интеллиге-енты! Мы же гордые! И я гордый, и ты. Ни разу же ко мне не пришел и не попросил. А мог бы! Мог?

— Вот видишь! А не пришел же. Как там? Не проси, и сами придут и предложат. Так? Вот я тебе и предлагаю. Если хочешь, то прошу. Каждое первое число… Не так, я понял. Все понял. Ты в какое время просыпаешься?

— В девять? Десять? Счастливый человек. Вот в десять часов каждое первое число к тебе в дверь позвонит человек и принесет тебе конверт. И все! Я решил! А теперь давай за Ваську. Пусть земля ему будет пухом.

Закусив водку долькой огурца, Пашков осторожно, как бы между прочим, спросил:

— А если этого Аслана наказать?

— Мечтаешь? Хорошее дело. Но лучше пиши свои книжки. Дал бы, кстати, почитать. Как-то искал тебя в магазине — не нашел. Не издают?

— Дам, какой разговор. Ну а все же?

— Это невозможно, потому что… Невозможно.

— Ну, если возможно… Я бы этому человеку задницу в кровь расцеловал. Но только я очень хорошо знаю, что вместо Аслана появится какой-нибудь Казбек, Шамиль, Махмуд или Муса. Давай-ка лучше по последней и чайком отлакируем. Завтра нам еще жить, и не хотелось бы в мучениях.

31 декабря. Москва. Аэропорт. 12 час. 10 мин

Дежурный по аэропорту чувствовал себя как уж на раскаленной сковородке. Обычно тридцать первое декабря бывает относительно спокойным; немногие пассажиры решаются отложить возвращение к праздничному столу на последний момент, когда погода или более рукотворный катаклизм могут помешать взлету самолета, и тогда кукуй в аэропорту на жестких сиденьях в зале ожидания, вместо того чтобы расслабляться. Дежурному немало довелось повидать таких бедолаг, которые от безнадеги дуются в игральные автоматы на радость местным предпринимателям, потерянно слоняются по зданию аэропорта и пристают ко всем, кто носит синюю летную форму, без интереса пялятся в телевизор, скучно читают купленные здесь же книжки в мягких переплетах, пьют пиво за столиками около бара, а те, кто побогаче, заседают в ресторане, платят бешеные деньги за обыкновенную, в общем-то, еду и потом, заплетаясь языком и ногами, бредут либо к трапу самолета — если повезло, — либо в здешнюю гостиницу.