Особые полномочия на любовь

Тогда… он был непростым, требовательным, строгим… но очень отзывчивым, внимательным и справедливым… И я смотрела на него восторженно, да. Потому что такие мужчины прежде мне не встречались. А потом… — кусает она обиженно губу. — Он показал мне, как профессионально умеет играть мерзавца. И я запуталась… Я не уверена, что он играл. И что не играет сейчас.

Блять… Сердце сейчас выплюну, мне бы водички! Облизываю пересохшие губы.

— Он… не всегда идеален, — признаю я. — Вернее, неидеален практически никогда. Но у него есть оправдание. Он искренне хочет помочь. Но методы у него иногда…

— Страшные.

— Прости… Это служебная деформация. Я разучился чувствовать границы. Но твои я обещаю защищать.

— Я… — перебивает она. — Я бы без оглядки пошла за ним, тем, кто обнимал меня тогда, в толпе, закрывая своим телом. И если предложение мне делает он, я согласна. Но… боюсь… нет способа развеять мои сомнения по поводу глубины Вашей служебной деформации, Виктор. О Вас говорят — Вы женаты на работе, и всё приносите в жертву на её алтарь. И больше ничего святого для Вас нет. Это меня ужасает…

— Врут. Есть.

Машина тормозит у дома Варвары и Андрея. Поднимаю её кисть предательски подрагивающими пальцами, надеваю кольцо.

— Я познакомлю тебя с семьёй как свою невесту… Семья — святое.

Меня передёргивает от того, что я не могу пробить между нами стекло. И я, психуя, дёргаю верхние пуговицы рубашки, вдыхая глубже несколько раз. Тяну её к себе. Закрыв глаза, касаюсь губ, растворяясь в своём сердцебиении.

— Ответь мне, пожалуйста.

Руки вдруг скользят на мою шею, и она вжимается в меня, утыкаясь носом куда-то за ухо. Мои пальцы скользят по её волосам, спине… Стекло исчезло. Меня топит теплом. И в этом хочется тонуть и растворяться.

— Виктор… а если твоя семья окажется вне закона?… На чьей стороне будешь ты?

— На стороне… справедливости, как её понимаю я.

Пожертвую буквой закона, сохранив его смысл.

Телефон в моём нагрудном кармане звонит. Она вздрагивает и отстраняется. Отвечаю на вызов.

— Зольников.

— Товарищ полковник, распоряжение по допросу будут?

— По обожжённому? Как его состояние?

— Состояние стабильное. На контакт не идёт. Врачи дали добро на химию.

— Пусть готовят. Допрос в моём присутствии. Завтра в семь. Потом в камеру, и дальше, согласно протоколу, полная изоляция до конца оперативной работы.

— Понял, товарищ полковник.

Скидываю вызов.

— Пойдём…

Глава 39

Чужие

ИванПрижимая к себе малого, выхожу. Варвара передаёт второго на руки Андрюхе, и мы с ним стоим немного в стороне от происходящего.

Ничего не понимаю, не слышу… Как контуженный. В ушах звенит, колени мягкие. Подпираю плечом косяк.