Особые полномочия на любовь

Диляра в своём белоснежном платье у плиты. Красивая…

— Добрый вечер.

Вздрогнув, разворачивается. Ставлю пакет на пол и, делая шаг к ней ближе, вкладываю в руки букет. Приобняв, прижимаюсь губами к виску.

— Ну зачем ты в платье?… Очень красивое. Будет жаль, если испортишь. Полный шкаф одежды. Пойдём.

Она всё время молчит. Только губы приоткрываются на все мои вопросы и реплики. И тут же гасит попытку что-то сказать. Я знаю, почему. Боится сказать лишнее. И как немая…

Вчера только сорвалась немного на эмоциях. А теперь снова в ракушке.

Подвожу её к большому зеркальном шкафу. Обнимаю, притягивая к себе спиной. Мы смотрим в зеркало. И она такая белоснежно-молоденькая, нежная и ранимая на моём фоне… Мы встречаемся в отражении взглядами. Её пальчики взлетают, задумчиво касаясь моей щетины на щеке. Меня топит эмоциями…

— Нежная моя девочка… — шепчу ей на ушко, не отводя глаз.

Её ресницы порхают… и губы опять вздрагивают в попытке что-то сказать. Но… ни звука.

Закрыв глаза, целую её в шею, ощущая, как сжимается и вцепляется мне в предплечья от остроты ощущений. Пойманный стон превращён в тихий вздох.

А я хочу её настоящих стонов! И, скользя зубами, чуть впиваюсь в шею. Но она, зажмурившись, только сильнее сжимает губы. И локти прижимаются к бокам. Словно сдерживает себя, чтобы не оттолкнуть.

Беда…

И мне почему-то страшно стягивать по этим замершим плечам платье. Но обратно уже ничего не открутить. Как зашли мы в эту точку развития событий, так теперь уже и будет. Можно только затирать чем-то другим.

Поглаживая пальцами плечи, стягиваю платье на талию, оголяя грудь. Машинально прикрывает, обнимая себя рукой. Предплечьем прячет от моих глаз твердеющие соски. Отвожу её руку. И закрываю её сам, обнимая. Ловлю её взгляд."

"— Я сам тебя прикрою, а от меня не надо ничего прятать. И я не только про тело сейчас. Поняла меня?

Кивает.

— Что ж ты онемела совсем? — меня срывает на какие-то жёсткие, сворачивающие внутренности ощущения. — Как будто я насиловал тебя вчера. И в плену держу.

Испуганно отрицательно качает головой.

— Хоть слово скажи! — убираю от неё руки.

— У меня сгорит сейчас всё… — опускает взгляд.

Протягиваю ей длинную футболку. Быстро натягивает, бросает платье поверх стула и сбегает.

Что, не ожидал, полковник, таких спецэффектов? И забыл уже, что девушки — они бывают ранимые?

Ну что же теперь делать?… Отпустить я не готов. Да и сама не уйдёт. Потому что не просто так же приехала.

Переодеваюсь и иду к ней.

Накрывает на стол. Цветы в вазе…

— Я вазу взяла… можно?

— Ну а зачем она ещё нужна здесь?

— И… ужин приготовила.

— Спасибо.

Между нами звенит… Невидимое бронебойное стекло словно становится толще. И теперь и мне сложно говорить с ней.

Нет, так не будет! Так — это невыносимо. Так нельзя.