Особые полномочия на любовь

— Ну что ты… девочка моя…

Прижимая к себе за затылок, укладываю лицом на свое плечо.

— Нет никого… и не будет… и быть не могло… всё, — ласково убираю пальцами волосы с ее лица. — Никто тебя не тронет… я обещаю.

Сжимаю ее крепче, успокаиваю тихие рыдания.

— Ты, — заикается она, — сказал…

— Ну ты же врешь мне, дурочка. Все время. Как мне тебя еще вскрыть?

Начинает рыдать громче, отталкивая меня. На мгновение отстраняюсь, подчиняясь ее рукам, и ловлю пощечину. От удара вспыхивает болью губа и звенит в ушах. Блять… Ну, наконец-то… Хоть какой-то протест и живые эмоции! Вот уж никогда не думал, что буду так благодарен женщине за пощечину.

Перехватываю руку, целуя в ладонь. Снова прижимаю ближе.

— И секс за должность я тебе не предлагал… Я всего лишь сказал прямо, что ты мне нравишься. Без всяких намеков и шантажа. Как мужчина сказал. Но когда понял, как ты интерпретировала это… да еще и приняла предложение… Должен же был я выяснить, что на кону!

Губы скользят по ее коже, шраму у ушка… Целую ее в кромку, мочку…

— Давай, отматывай все назад… Ты ошиблась, я… подыграл.

Ощущаю, как истерика успокаивается, и тело больше не напрягается от нашей близости. Но трясти ее начинает еще сильнее. Потому что расслабилась…

— Это же из-за ребенка, да? Такие женщины, как ты, на такое только ради детей идут. Или… Или сестры? Она жива? Что с ней? Расскажи мне…

Отчаянно мотает головой.

— Из-за должности я… — заикаясь.

— Ты мне чуть позже расскажешь… Не сейчас. Ты успокоишься, подумаешь и расскажешь, — внушающе говорю я. — Иди ко мне…

Снимаю с нее туфельки, встаю, подхватывая ее на руки. Диван весь занят бумагами, и я несу ее в темную спальню, которой ни разу еще не пользовался. Кладу на высокую огромную кровать. Она застелена черным покрывалом, и Диляра в своем белоснежном платье…

О, твою мать! Зависаю, медленно скользя взглядом по этой красоте.

Рывком отворачиваюсь.

— Я сейчас…

Сбегаю от нее на кухню. Отдышавшись, наливаю ей в пузатый бокал коньяк.

Я не буду ее трогать…

Нельзя ее трогать…

Не так…

Не сейчас…

Делаю еще несколько глотков коньяка, чтобы прийти в адекват. Потому что не трогать ее — это пиздец какое испытание!

Возвращаюсь. Включаю бра на стене. Сажусь рядом. Протягиваю бокал…

— Выпей, пожалуйста.

Присаживается, обнимая колени. В глаза опять не смотрит. Тушь растеклась под глазами, делая ее лицо очень трогательным. И я еще раз замечаю, какая она молоденькая и прекрасная…

Вкладываю в руку бокал. Через силу делает пару глотков, морщась от крепости, зубы стучат о хрусталь. Отставляет на тумбочку в изголовье. И теперь ее откровенно пьяный взгляд отыскивает мой.

И мне сразу становится душно и тесно в своей одежде. Отвожу волосы, упавшие на плечо за спину.