Особые полномочия на любовь

Маечка так и задрана над грудью, а чаши стянуты вниз, пошло и охуительно привлекательно выставляя ее грудь.

— Да? — отвечаю не глядя, выдернув из кармана джинсов трубку. Так как не могу отвести глаз от того, как она игриво разводит бедра, приглашая к продолжению банкета.

— Капитан Зольников?

— Я.

— Срочно явиться в подразделение. Проверка состава.

— Я же отстранен.

— Заявление на возвращение на службу писали?

— Писал… — ложусь спиной на стену, закрывая глаза.

Ну почему сейчас?!

— Явиться в подразделение.

— Есть!

Скидываю вызов.

Приподнимается на локтях, вопросительно поднимая бровь. Страдающе морщась, развожу руками.

— Служба?

— Она…

— Иди.

Расслабляясь, падает на спину. Застегиваю ширинку, ремень. С кровати не двигается, лениво поглядывая на меня.

— Эй! А проводить-поцеловать? Служба — она такая, может быть, в последний раз…

Встает с кровати, не торопясь подходит впритык.

— Ты так не шути, капитан. Мне не нравится.

Еще один медленный и чувственный в этот раз поцелуй, и… я сбегаю.

Служба, мать ее.

Глава 22

Повод

Виктор— Подразделение на проверку построено, товарищ полковник!

— Вижу.

Иду вдоль выстроенных в ряды бойцов. Красиво стоят. Ровненько… Подбородки вздернуты, берцы начищены.

Работы мне, что ли, мало? Некому альфачей проверить?

Это все ревность, сука. Мои окна выходят на стоянку, а курить я люблю в окно… И прекрасно видел, как Иван вернул Диляру и усадил к себе в машину. Какого, блять? Мы же обо всем договорились. Но сказал — нет ничего. Какой смысл ему врать, если есть?

И все же работать совершенно невозможно, все время представляю их вместе. И тестостерон заливает глаза! Букв не вижу, с составом заговариваюсь, теряя мысль. Беда…

Короче, нехрен здоровому быку прохлаждаться, пора и дальше хорошо оплачиваемый долг родине отдавать. Не хочет на море — пусть пашет. Подписал я его заявление о возвращении.

Мать с Варварой, правда, опять ворчать будут… Но не их это женское дело.

Несколько опоздавших бойцов подбегают в конец строя, поправляя по пути только что натянутую форму. Последний — Иван.

Не торопясь дохожу до них. Ванька вообще в штатском! Балбес!

Останавливаюсь возле него. Встречаемся взглядами. Вся его довольная морда мерцает блеском, отсвечивая на солнце. Судя по всему — от женской помады. Кровь бросается мне в лицо. Вспоминаю губы Диляры, на которые успел налюбоваться сегодня утром во время того, как нас впрессовали друг в друга. Не было блеска… Матовая была помада. Но это еще ничего не значит!

— Почему в штатском, боец? — зло рычу я.

— Так экстренно с «гражданки» сняли, товарищ полковник!

— С какой конкретно гражданки, боец?

По толпе тихий ржач.

Рядом стоящий боец пинает его незаметно по кроссовку. Потому что он сейчас навыебывается, а отхватят все.