Особые полномочия на любовь

Давайте оставим в покое мои травмы? Или мне Вам еще шрамы на коленках показать?!

Я зацепил за что-то женское? Не хотел.

— Извини, — с усилием извлекаю я из себя.

Аккуратные пальчики с нежным коротким маникюром скользят по планшету. Зависаю на этом зрелище. В голове совершенно неуместно несется фантазия о том, как она берет этими пальчиками мой член и, глядя на меня снизу вверх, прижимает к своим чувственным губам. Закрываю глаза от подкатывающей в пах горячей волны, морщась от ноющего, требовательного и уже болезненного ощущения. Торможу рефлекс податься бедрами вперед и вторгнуться в этот рот — настолько явственны вдруг становятся фантазии. Ягодицы сжимаются от внезапной голодной судороги.

— Оформляй органайзер на завтра, делай рассылку и собирайся. Я тебя докину.

— Ну что Вы, Виктор Алексеевич! Неудобно. Я такси вызову.

— Про «неудобно» мы с тобой уже говорили, кажется. Давай-давай…

Как только она выходит, мои мозги встают на место. Зачем я это предложил? Прекрасно бы доехала на такси!

Да черт возьми, надо уметь мужику признавать очевидное — потому что хочу! Мне нужна женщина. Срочно. Экстренно! Иначе мой секретарь выхватит самый настоящий харассмент! Это если по-буржуйски, а по-нашему — обычные домогательства. А я этой кухни разводить на работе не хочу.

Женщина… Елена?… Но это же не то. Совершенно не то, что мне хочется.

Расслабленно откидываюсь на мягкую спинку кресла. Сжимаю под столом член прямо через брюки, возвращаясь в свою фантазию и смакуя ее. Фантазии — это все прекрасно. Но реал требует сохранения границ. Практически решаюсь отменить под каким-нибудь предлогом свое предложение довезти ее. Но как-то это… Нет! Ничего в этом нет критичного."

"В приемной меня вдруг опять переклинивает, и когда она снимает с плечиков свой легкий бежевый плащ, я, смещаясь из старшего по званию просто в мужчину, перехватываю его у нее из рук и помогаю надеть. Она принимает это как само собой разумеющееся, не акцентируя внимание. Походу меня от этого дергает гораздо сильнее, чем ее. Пока держу для нее плащ, рефлекторно подаюсь лицом чуть ближе, ловя запах ее волос. Коса у неё роскошная… Шелк! Накрутить бы на руку… Ладони ее — на стену. Разорвать нахер ширинку ее брюк. Прогнуть… И, впиваясь губами в эту открытую красивую шею… врезаться… застыть… и прочувствовать, какая она горячая и мокрая… А трусики у нее почему-то в моем воображении кружевные… такие же бежевые, как ноготки… и тонкий перешеек, смещенный в сторону, зацеплен моим большим пальцем.

Громко вдыхаю еще раз ее запах, сжимаю губы, гася голодный стон. Отпускаю ткань, которая ложится ей на плечи, и делаю шаг назад.

Диляра с недоумением оборачивается.