Особые полномочия на любовь

— Можно?

— Можно, — не отрывая глаз от бумаг, на автомате отвечаю ей.

— Я пришла напомнить, что завтра я последний день. Вы определились, кого берете?

— Как — последний?

— Виктор Алексеевич, — укоризненно. — Давай еще недельку, я тебя премирую хорошо.

— Какую недельку? Я в роддоме уже как два дня должна лежать, у меня плановое кесарево.

— Да что ж вы такие сложные! — швыряю я ручку.

— Так Вы отправили запрос на сотрудника?

— Нет, конечно, — совсем мозг с этой Владо атрофировался!

— Возьмите пока хоть стажера.

— Стажера…

Есть у меня стажер один сомнительный…

— Мне домой пора, Виктор Алексеевич. Муж уже час ждет.

Смотрю на часы. Пять. Да, ее рабочий день закончен.

Я, конечно, постоянно напрягаю сверхурочными.

Но если кесарево…

Твою мать!

— Иди домой.

— До свидания.

— Мхм…

Снова набираю Дементьева. Благо эти хоть сменами пашут, сменяя один другого.

— Да, товарищ полковник.

— Я тебе номер сотрудника сейчас скину, посмотри, где она.

— Сделаем.

Сбрасываю ему номер Владо.

Через минуту сообщение: «Третий уровень. Тир».

Пойду на нее еще раз посмотрю. И тогда уже решу точно, что делать.

Глава 10

Тренировка

ИванПереставляю ноги по полотну беговой. В этот раз мой мозг отказывается медитировать. Оглядываюсь по сторонам, ища ее на тренажерах, массажерах, рингах… Не пришла. Ну как так?! Ускоряю дорожку до легкого бега.

Иначе руки потянутся сейчас к телефону клянчить свидание. А это не очень хорошая тактика. Переизбыток внимания скорее отмораживает таких фей, чем привлекает. Всего надо в меру, особенно поначалу.

И я изнываю на этой чертовой дорожке…

— Зольников, — окликает меня сослуживец. — Пойдем поспаррингуем.

Я хотел бы со своим лейтенантом, но чисто для поддержания формы надо, конечно, практиковать и вот с такими лбами. Терёхин в другой весовой.

Бычара под два метра, бывший борец с молотами вместо кулаков.

— Пойдем! — спрыгиваю с беговой.

— Перчатки? — кивает он на стойку у ринга с боксёрскими."

"— Да нафиг ты нужен с тобой боксировать, — скептически оглядываю его бычью грудь, забирая беспалые.

— Давай смешанный бой.

— Боишься? — провокационно.

— Смысл вставать на пути у танка? Это не смелость, это глупость. Танку надо траки подрывать, — легонько пинаю его по кроссовку.

— Ну, давай, подорви меня, Зольников. Хватит пороху?

Эта махина из мышц, оттолкнувшись от пола, подтягивается на ринг.

— Сколько же тебе есть приходится, Терёхин, чтобы все это счастье содержать?

Гордо ставит кулаки в бока.

Оставляю свой телефон и часы на краю ринга. Запрыгиваю следом за ним.

«Самое слабое место — колени», — тут же прикидываю я.

А потом — только на удушающий или болевой. Других вариантов нет! И самое главное — это не попасть в его нежные объятия.