Особые полномочия на любовь

Отпустить — нельзя!

Блять!!

Натягиваю глубже капюшон. Толкаю медленно дверь, ловя её в прицел. Держу ствол на уровне своего лица.

— Не надо, пожалуйста… — трясётся она.

— Лицом к стене! — рявкаю я.

Мгновенно разворачивается.

— Спокойно. Будешь слушаться — с тобой всё будет хорошо. Поняла?

Рыдая, кивает.

— Как зовут?

— Маша… Мария.

Лет двадцати девчонка. Жалко…

— Почему ты здесь?

Начинает плакать ещё сильнее, пытаясь объяснить.

— Ладно, разберёмся. Руки назад."

"Стягиваю запястья. Снимаю наволочку. Надеваю ей на голову, чтобы не вертела ей особенно и, не дай Бог, не запомнила меня. Ей еще показания давать.

— Пожалуйста… не надо!

— Всё будет хорошо, не паникуй.

Усаживаю на стул.

— Тихонечко сидишь, ждёшь ментов. Будут минут через двадцать. Поняла?

— Да.

Потом с ней разберусь — кто она, и в какой роли здесь была.

— Всё, — успокаивающе сжимаю плечо. — Не кричи, не волнуйся, просто жди.

Выхожу, закрываю дверь поплотнее. Ладно, худо-бедно, но вторая ступень тоже сброшена.

Внимательно оглядываю квартиру на предмет камер. Есть… Портативная, со встроенным носителем, под потолком. Тремя выстрелами разношу ее на осколки. Встаю на диван, выдираю подплавленную флешку, забираю с собой.

Иду к Ивану на кухню.

Он подрывается мне навстречу, требовательно и тревожно заглядывая в глаза.

— Что с ней?!

— Всё нормально.

— В каком смысле?…

— Сидит, ждёт ментов. Я тебе киллер, что ли? — рявкаю на него.

— С этими что? — с облегчением выдыхает он.

Мамедов снова приходит в себя. Со стоном открывает глаза. Лицо всмятку…

— Ха… А я тебя знаю… Ты — полкан в антитерроре.

— И я тебя знаю, — присаживаюсь перед ним, стягивая капюшон, — всё, отбегал ты, мразь.

— Это ты, полкан, отбегал… Я из любой зоны сигнал своим дам. И тебя, и всю твою семью ёбнут. А я спокойно своё отсижу и выйду. Никаких доказательств ты на меня не найдёшь. А мы как мочили вас пачками, так и будем…

— Нет… не прокатит твой план.

— Прокатит… И ты это знаешь. И я это знаю. Попрощайся с близкими…

— Интересно, можно ли считать близким биологического отца приёмной дочери?

— Чо?…

Вжимаю глушитель ему в глаз и делаю два выстрела. Слышу ещё один хлопок. Тело второго Мамедова вздрагивает. Во лбу чернеет дыра. Иван…

Третья ступень ушла.

А вот с последней беда…

Молча уходим, оставляя дверь незапертой. Будут ломать — напугают эту Машу… Пока идём в машину, отзваниваюсь своим, давая отмашку на параллельный захват всех трех объектов. Мой телефон трезвонит в руках. А вот и последняя ступень!

— Слушаю, товарищ генерал.

— Ты что там творишь, Зольников?! Ты совсем охуел? Какого лешего ты дал отбой по операции?! Ты хоть представляешь — где я сейчас??

Смотрю на часы: десять сорок. Двадцать минут до его доклада в Кремле.