Особые обстоятельства

Адарант тоже сел. Надо же, шел такой решительный, а сейчас явно мялся и не знал, с чего начать. Кашлянул, прочищая горло, и сжал руки перед собой на столе в замок.

— Капрал Маррингл, вам нужно отправиться во дворец.

Всего-то?! Меня Иррилий зачем-то вызывает? Не зря сегодня Тиуссон один вернулся.

— Слушаюсь, — отчеканила я, поднимаясь.

— Сядьте!

Я опять опустилась на стул в ожидании дальнейших приказов.

— Как же это трудно! — пробормотал себе под нос Тиуссон и рванул на шее воротник рубашки так резко, что даже пуговица отскочила и с гулким стуком поскакала по полу. Мы вдвоем проводили ее взглядом.

— Капрал Маррингл, вы должны провести сегодняшнюю ночь во дворце с акифом. Это является условием подписания договора, — решившись, четко и быстро произнес Адарант.

В первый момент мне показалось, что ослышалась, но Тиуссон смотрел на меня со смесью решительности, злости и чувства вины. Выпрямилась на стуле, натянув на лицо безразличную маску, а в душе гадая, как к этому требованию акифа относится эльф. Он поэтому не приехал, чтобы не смотреть мне в глаза? Поручил сказать другому?

Внутри разливалась горечь от предательства, но я себя одернула. До последнего не поверю! Иррилий обещал меня защитить.

— А как к этому требованию относится мой жених?

— Полностью одобряет, — несколько поспешно ответил Тиуссон с уверенным видом. Чересчур уверенным.

— Я вам не верю. Где Иррилий? Я хочу его видеть! — Я вскочила с места.

— Сядьте, я вам сказал! — рявкнул Адарант, и я как подкошенная рухнула на стул, не смея ослушаться приказа.

— Не играет роли, верите вы мне или нет. От вас зависит договор, который имеет огромное значение для империи.

— Я с места не сдвинусь, пока не поговорю со своим женихом, — упрямо и твердо ответила на это.

— Вы сейчас соберетесь и поедете во дворец к акифу. Это приказ.

Я сжала зубы, чтобы не послать мага к нарровой бабушке. За нарушение приказа главнокомандующего одно наказание — трибунал. Не подчинюсь — и могу забыть о дальнейшей карьере. Если не казнят за срыв договора, то уж разжалуют точно и с позором выгонят из армии. О каком-либо переводе можно забыть, как и о годах безупречной службы и наградах. Меня никуда не возьмут, даже плац мести.

— Это все или будут еще приказания? — поднялась я, с вызовом глядя на него.

— Идите выполнять.

Кипя от злости и бешенства, я развернулась и пошла к двери."

"— Арджана, — позвал он, когда я была у порога. Оглянулась. — Мне жаль, что до этого дошло, — устало произнес Тиуссон. — Но иногда интересы империи требуют тяжелых решений.

— Вам сказать, куда можете засунуть свои сожаления?

Он промолчал, пряча глаза, а я вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Хотя хотелось со всей дури ей шандарахнуть.