Группа особого резерва

Катя потянула за край парашюта, который неожиданно отреагировал на порыв ветра. Другой его край вздыбился, и он стал похож на медузу. Катя даже вздрогнула.

– В машину его, – поторопил Марковцев, обрезая последнюю стропу, соединяющую его с грузом.

А вот и старый знакомый. Он не удержался и похлопал ладонью по контейнеру. Напрягся, когда, как ему показалось, он ответил глуховатой пустотой. Коленом поднажал на него… и в очередной раз рассмеялся. Взбредет же в голову такое…

Он поторопил Тувинца:

– Взяли!

Они с трудом подняли контейнер. Марк знал его вес, а значит, реально представлял его цену. А вот уроженец Тувы испытал это впервые. Сергей не удержался от вопроса:

– Тувинец, сколько весит миллион долларов стодолларовыми купюрами?

– Ну ты и спросил, – хриплым от волнения голосом отозвался он. И поинтересовался в свою очередь: – Ну и сколько?

– Около семи килограммов. Мы с тобой держим без малого десять миллионов.

Две ямы один в один походили на свежевырытые могилы. А вооруженные люди вокруг – на палачей. Не хватало жертв со связанными руками и повязками на глазах. Чтобы отделаться от этого чувства, Марковцев отдал свой пистолет-пулемет Кате; с двумя автоматическими «шпалерами» она выглядела современной амазонкой. Вообще воинственность была ей к лицу. У Марка под мышками болтались два пистолета, но они ему не мешали.

Он нашел глазами Хусейна и Игоря.

– Вы двое контролируете дорогу.

Только сейчас, в двухстах метрах от дороги, по которой, судя по рокоту двигателей, ехала колонна грузовиков, Марковцеву представилась возможность оценить один из главных пунктов в плане. Даже пара «КамАЗов», перекрой она выезд на дорогу, могла поставить крест на операции. Они бы смогли уйти поодиночке, могли продраться сквозь кордон с огнем, но – без денег, без того, зачем и прибыли сюда. Но у них был запасной выход…

Марковцев прекрасно понимал Хусейна, в глазах которого он прочитал упрек. Он, как и каждый из команды, хотел собственными глазами увидеть плоды своей работы – деньги, много денег. Хотел присутствовать при их появлении на свет, а не ждать, как обеспокоенный папаша под окнами роддома. Каждый заслужил этой малости, которая для каждого малостью и не являлась. Это память, и кто-то мог лишиться дорогого снимка.

– Хорошо, Хусейн, – усмехнулся Марк. – Вижу, ты хочешь остаться. Оставайся. Вместо тебя на пост пойдет Катя. Эй, – окликнул он ее, – ты слышала?

Она все поняла, но ее глаза и поза говорили: «Почему я?» Они же и отвечали: «А почему не Хусейн? Почему не Тувинец?»

– Я согласна…

– Нет. – Хусейн проявил себя джентльменом. – Я пойду.

– Эй, – подал голос Игорь, передразнивая всех.