Подруга особого назначения

— Любаш, дай листочек, я запишу.

— Нашла, что ли?

— Нашла. А ты паспортные данные тоже записываешь?

— Ну, паспортные или чего они там показывают. Некоторые права дают. А недавно Ольгин сын приходил, ну, знаешь, начальницы управления делами, так он мне зачетку совал. Я говорю — не нужна мне твоя зачетка, лучше матери ее покажи, а мне давай паспорт! А он говорит — нет у меня с собой паспорта, а я ему говорю…

— Спасибо тебе, Любаш, — перебила ее Варвара, — ты меня спасла. У тебя обед будет?

— Ты же знаешь, какой у нас обед!

— Ну все равно. Я тебе позвоню, если шеф куда-нибудь отползет, и мы спокойненько кофейку попьем. У нас. Ладно?

— Спасибо, — поблагодарила Люба с чувством, — а то я тут целый день шоу «За стеклом» изображаю. Может, мне в следующий раз к ним записаться? Я уж привыкла.

— Не надо, — сказала Варвара, выбираясь из аквариума, — не записывайся. Пусть они без тебя справляются.

Значит, он все-таки Петр Борисович Лиго, а не Павел Григорьевич Белый. Раз Люба списывала с паспорта, значит, паспорт был на имя Петра Борисовича. Значит, и умер именно Петр Борисович.

Тогда кто такой Павел Белый, у которого украли полмиллиона швейцарских франков?

Вот у Варвары Лаптевой, к примеру, недавно украли пятьсот рублей, и это было ужасно обидно, не говоря уж о том, что дырка, проделанная в бюджете этими украденными рублями, была огромной. Какую дырку в бюджете господина Белого проделали полмиллиона франков?!

А вдруг он симулировал смерть? Может, он решил прикарманить эти деньги и скрыться от всех, кто станет его искать? Нет лучше способа сделать это, чем «умереть» на глазах у нескольких десятков человек. В конце концов никто не знает, что стало с телом Петра Борисовича, как только оно покинуло кабинет Варвариного шефа!

Как это проверить? И можно ли это проверить?"

"Варвара открыла дверь в свою пока еще пустую приемную, осторожно пристроила в шкаф драгоценную Димкину куртку и заглянула в кабинет к шефу. Он был тихий и чистый — ни окурков, ни сизого дыма, ни духов, ни телевизионного бормотания. Стены цвета «гнездышка ржанки» выглядели бодрыми и утренними.

Это было самое лучшее время, когда Варвара чувствовала себя здесь полновластной хозяйкой. Еще не началось телефонное сумасшествие, еще никого не было в приемной, шеф еще ни разу не закричал на нее фальцетом «Уйдите, уйдите отсюда!..», Илария еще ни разу ее не оскорбила, еще никто не выскочил из кабинета начальства с покрасневшим гневным лицом, никто не просидел полдня на белом кожаном диване, ожидая, когда его примут, и вымещая на Варваре раздражение.

Она потрогала лист альпийской фиалки и задумчиво побрызгала на него из ярко-оранжевого баллона. В баллоне была какая-то отрава, которую фиалка обожала и от которой на редкость хорошо росла.