Подруга особого назначения

А потом она перестала видеть, и это было так страшно, гораздо страшнее, чем боль в позвоночнике, и она захрипела, вырываясь, замотала головой, и ее снова ударили, и снова вспышка боли на миг заглушила все остальные чувства, зато подобравшейся от боли кожей она почувствовала на глазах кусок тряпки.

Она не ослепла. Ей завязали глаза, чтобы она не видела света.

Стукнула дверь, и машина поехала, привычно и успокоительно, как в нормальной жизни, рыча мотором. Радио пело про небо Лондона, водитель посвистывал.

Паника началась в животе, поднялась, как цунами, залила сердце, горло, голову. Стало невозможно дышать. Варвара засипела, дергая ртом, который оказался заклеен. И руки связаны за спиной. Можно было дышать только носом, но паника забила нос длинными железными гвоздями, и она стала задыхаться, и брыкаться, и кататься на сиденье, и, наверное, глаза у нее вылезли бы из орбит, если бы не были примотаны тряпкой. Водитель посвистал-посвистал, примолк, и следующий удар в голову показался ей сокрушительным.

— Лежи тихо, — сказал он, и она ничего не поняла.

Это не может говорить! То, что так больно бьет ее, не должно говорить так, как говорят все люди, те же самые слова! Но оно говорило, и было очень страшно.

Так страшно, что она опять заскулила было, но быстро затолкала скулеж обратно в горло, только чтобы это больше не било ее по голове.

Везли ее долго. Руки, стянутые за спиной веревкой, сильно болели, а потом начали мерзнуть. И холод еще усиливал боль.

Ее сильно трясло — ноги свешивались с сиденья очень неудобно, и не было возможности ни за что ухватиться, поэтому она все время съезжала с обивки на Что-то скользкое и глянцевое, представлявшееся ей змеиной кожей, и тогда она судорожно дергала голо-. Вой, пытаясь найти положение, в котором щека не касалась бы змеиной кожи, и находила его и тут же съезжала снова.

Из-под тряпки, стягивавшей глаза, она видела только узкую блестящую полоску и еще что-то, кажется, желтое, а может, зеленое, потому что свет все время менялся — их обгоняли и пропускали другие машины, и жизнь вокруг не остановилась!

Все было как всегда — обычный весенний вечер, и одна половина мозга понимала это, а другая отказывалась понимать, другая визжала о том, что наступил конец света и вместе с ним пришел конец и Варваре.

Машина остановилась, и Варвара стукнулась носом в переднее сиденье. Сильно стукнулась, кажется, до крови.

Водитель тихо возился впереди, никуда не спешил, посвистывал. Щелкнула крышка бардачка, зазвенели ключи, хлопнула дверца. Та дверца, что была за головой у Варвары, распахнулась, потянуло улицей и близкой землей, и он выволок ее из машины. Она замычала, и он ее ударил.

— Тихо! — велел совсем близко.