Подруга особого назначения

Илария пробежала в кабинет шефа, даже не глянув в сторону Варвары, — видно, побежала обсуждать, когда они станут ее увольнять, и тут пришла Громова с письмом от председателя.

— Привет, — озабоченно сказала она Варваре, — я тебя с этой стрижкой как будто не узнаю! Тебе так идет, ты так изменилась и похорошела! У себя?

— С Иларией.

— Варенька, доложи, что я пришла. У меня срочная почта. Вечером к председателю иду, твой письмо должен при мне посмотреть. Доложишь?

— Конечно!

Снимать куртку она не стала. Потянула тяжелую дверь, оказалась в тамбуре. Вторая была приоткрыта.

— …когда ты не знаешь, что она видела! — громко говорила Илария. — Алик, так нельзя, дуся! Ну, уволишь ты ее сейчас. А она возьмет да… стукнет кому-нибудь. Что ты станешь делать?

Варвара замерла в тамбуре. В куртке было жарко, но она вдруг почувствовала озноб.

— Да-а, — задумчиво протянул невидимый шеф, — конечно, вряд ли… Я второй такой идиотки в жизни не видел… Нет, вряд ли…

— И все равно, все равно! — горячо воскликнула Илария. — Пусть лучше будет на глазах. Пока. Потерпи, дуся. Ну, хоть немножечко!

— Да не могу я терпеть! — вскипел шеф. — Она в командировку поехала, конверт отнесла!.. Нет, ей-богу, второй такой дуры, чтобы все это сожрать и не подавиться!

— Все равно, Алик, — Илария понизила голос, и Варвара придвинула горящее то ли от жары, то ли от озноба ухо вплотную к щели, — все равно придется что-то предпринимать, но ты подумай…

— Только что зашла к шефу, — громко сказала кому-то в приемной Громова, — она в куртке была, наверное, собралась отойти, так что, я думаю, попозже.

Варвара отскочила от двери, вытерла мокрый лоб, перевела дух и решительно постучала. В глазах у нее было темно.

— Альберт Анатольевич, — заявила она с порога, — пришла Громова, управляющая делами. У нее срочное письмо от председателя, она просит принять ее прямо сейчас.

Шеф, пока она говорила, все поднимал и поднимал брови, и сейчас они были так высоко, что еще чуть-чуть — и очутились бы с другой стороны черепа.

— Вам что, неизвестно, когда я разговариваю с помощником, заходить ко мне нельзя?! — начал он. — Вы что, сегодня работаете первый день? Почему вы не позвонили, а вошли?!

— Потому что Громова меня попросила, — объяснила Варвара, строго контролируя каждое слово.

Ничего. Ничего. Обойдется. Ольгу Громову не принять он не может, кишка тонка. Не доложить о ней Варвара тоже не может, это всем ясно, и ему в том числе. Значит, все правильно. Потерпи. Потерпи. Сейчас ты выйдешь на улицу, а там воздух. Много-много мартовского воздуха, и мартовского неба, и ошалевших мартовских воробьев.

Наконец шеф махнул аристократической бледной рукой — пусть заходит Громова.