Особое зелье

— Вообще-то я… — попытался вставить слово Оасан, но тут же умолк под взглядом Растрёпы, которая пыталась при этом сдержать смех.

— Подождите, пока мы закончим трапезу, уважаемые! А затем, так уж и быть, приму вас в неурочные часы! — Игорь отвернулся от входа, едва сдерживая хохот.

Из-за полога раздались сдавленные ругательства и приглушённые голоса. А затем, судя по всему, посетители наконец-то удалились. Сидевшие за столом принялись беззвучно хохотать, и даже Оасан перестал трястись и начал похихикивать в кулак.

— Вот это ты дал! — шёпотом похвалил Бизон. — Приму вас в неурочные часы!.. Ы-ы-ы…

— Пап, во! — одобрила Вера, показав большой палец.

Сам Игорь, не ожидавший от себя такого, просто уткнулся в еду, продолжая посмеиваться. Идея пришла ему в голову буквально в тот момент, когда он увидел ворвавшихся в шатёр торговцев. Ругаться и портить себе аппетит он не хотел. Поэтому решил впервые изобразить из себя того, кем давно уже являлся по статусу.

В результате, правда, он изначально уверен не был. Лишь надеялся, что статус хоть как-то повлияет. Он ведь видел, как Бизон и Муся, выполняя, казалось бы, одни и те же действия, в серьёзном бою преображались и становились настоящими «героями». Так почему бы и ему не преобразиться в настоящего «рыцаря»?

— Будем-таки считать, что Игорь уже провёл предварительную обработку клиентов на сговорчивость! — тем временем заметил Муся. — Так шо торг обещает быть удачным.

— Торг? — снова испугавшись, просипел Оасан.

— Конечно. Не думали же вы, шо я стрясу с них только по пятьдесят тысяч на брата? — Муся покосился на Растрёпу с Верой и добавил: — И сестру? Нет, уважаемый! Это, с учётом их наглого поведения, слишком уж маленькая сумма для откупа! Пускай предложат шо-то такое, шо заставит наc не только их простить, но и поспешить с расследованием.

По лицу Оасана стало понятно: он уже жалеет, что связался с этими сумасшедшими. Да и трапеза, надо сказать, после всего произошедшего завершилась в гробовом молчании. Что, по мнению Игоря, было даже совсем неплохо. Всё-таки он не сомневался, что Умаян с Сеолой попытаются подслушать, о чём здесь говорят.

Торг вышел долгий и ожесточённый. Муся сел на своего любимого конька и принялся полоскать торговцев. В ход шло всё. Начиная от «незаживающих ран в душе друга Игоря» и заканчивая «общей усталостью следственной группы» в результате столкновения «с утомительной человеческой глупостью».

Да что уж там, даже самое начало диалога было впечатляющим. Муся расстарался на славу:

— Таки как я рад вас видеть с нашими деньгами, по сто тысяч на каждого, шоб у вас совесть всегда цвела и пахла!

Умаян и Сеола не отставали: торговались за чужие и свои деньги, не щадя глоток и актёрского таланта.