Особое условие

Как и руки Зейда, что легли мне на плечи, слегка сжали.

– У тебя есть жена, – сообщила я, отгоняя воспоминания о проведенной вместе ночи, о его ласках. Они до сих пор ощущались на коже.

– И это ты.

– И Хаяла.

– Она – мой друг и хороший советник. Рин, ты – мое сердце.

Его руки скользнули вниз по моим плечам. Обожгли прикосновением сквозь тонкую ткань. И взгляд обжег.

Как же больно!

– Сердце не запирают в клетку, – сообщила я, глядя прямо в янтарные глаза.

– Женщина, к твоим услугам весь Игенборг. И ты его называешь клеткой?!

Да уж, вот и поговорили. Зейд дернул меня к себе так, что я буквально упала ему на грудь. Уперлась ладонями, ощутила, как стучит его сердце. Мое тоже хотело выпрыгнуть на волю.

– Ты не захотел узнать о нравах моего народа, а сам навязал свои.

– Любовь не навязывают, Рин! Только не ври, что не можешь ответить на мои чувства. Твои прикосновения не лгут, как и взгляд!

Его лицо сейчас находилось так близко, что мне достаточно было приподняться на цыпочках, чтобы прикоснуться губами к его губам. Янтарный взгляд плавился, захватывал меня в плен, уговаривал сдаться. Всего лишь признать, что да – люблю. И согласиться навсегда остаться в Игенборге.

Стать третьей женой…

Видеть тех, с кем когда-то Зейд делил постель…

Смотреть в глаза Хаяле…

И понимать, что ты отныне не гордая эльфийка, а всего лишь третья жена акифа Игенборга.

– Отпусти меня, – попросила тихо.

Молчание Зейда растянулось на вечность, пока он жадно разглядывал мое лицо. А потом выдохнул:

– Не могу."

"– Тогда не смей прикасаться больше! – выдохнула я, резко отталкивая его. Зейд отступил назад, в глазах потемнело, янтарь превратился в грозу.

– Я не собираюсь терять тебя! – рыкнул он.

– А я не собираюсь жить среди твоего гарема! – Я рычать тоже умела, еще и громче некоторых. Особенно когда так больно внутри.

– Он ничего не значит для меня, Рин! Ты можешь услышать?!

– А комнаты на женской части ты отвел для меня рядом с твоими фаворитками? – продолжала я все громче. – Или рядом с Хаялой? Замире ты тоже говорил, что гарем ничего не значит для тебя? Хотя о чем это я! Для вас это норма. А я не хочу, я не могу делить своего мужчину с другими! Это какое-то… многопользование получается!

Оскорбить правителя грозного Игенборга? Люблю, умею, практикую. Я на миг даже испугалась его взгляда, таким он стал бешеным. Видать, не часто его эльфийки из себя выводили. Но Зейд сдержался, лишь ноздри раздулись, когда он с шумом вдохнул сладкий воздух сада.

– Вечером поговорим, – отрезал яростным тоном. – Будешь ждать меня в новых апартаментах, жена моя.

– Разве есть право у заключенной препятствовать приходу тюремщика, – произнесла я горько.