Особое мясо

Он садится рядом, но не трогает их, пока они не успокоятся. Затем он начинает гладить щенков. Их четверо, они тощие и грязные. Они обнюхивают его руки. Он берет одного из них на руки. Он почти ничего не весит. Сначала он дрожит, но потом начинает отчаянно двигаться. Он мочится от страха. Остальные лают, скулят. Он обнимает щенка, целует его, пока тот не успокаивается. Щенок проводит языком по его лицу. Он смеется и тихо плачет.

Со щенками он теряет счет времени. Они играют в нападения на него, пытаются поймать ветки, которые он перебирает в воздухе. Они кусают его руки своими крошечными зубками, и это почти щекотно. Он хватает их за головы и осторожно трясет, как будто его рука – это пасть чудовищного зверя, который охотится за ними. Он нежно дергает их за хвосты. Когда они скулят и лают, он тоже это делает. Они лижут ему руки. Все четверо щенков – самцы.

Он дает им имена: Джаггер, Уоттс, Ричардс и Вуд.

Щенки бегают по террариуму. Джаггер кусает Ричардса за хвост. Вуд кажется спящим, но внезапно встает, хватает ртом одну из веток и трясет ею в воздухе. Но Уоттс недоверчив, он обнюхивает этого человека в террариуме, затем играет вокруг него, обнюхивает его и лает, после чего неуклюжими движениями взбирается на его ноги. Он нападает на Уоттса, щенок немного плачет и щиплет его за руку, виляя хвостом. Затем Уоттс прыгает на Ричардса и Джаггера. Он нападает на других щенков, но они бегут за ним.

Он думает о своих собаках. Паглизе и Коко. Ему пришлось зарезать их, зная, подозревая, что вирус – это ложь, придуманная глобальными силами и узаконенная правительством и СМИ. Он думал бросить своих собак, чтобы избежать необходимости убивать их, но он боялся, что их будут пытать. Оставлять их у себя было бы гораздо хуже. Они все могли быть замучены. В те времена продавались инъекции, чтобы домашние животные не страдали. Они продавались везде, даже в супермаркете. Он похоронил Паглизе и Коко под самым большим деревом во дворе. Они втроем сидели под его тенью во второй половине дня, когда стояла сильная жара, а ему не нужно было работать на перерабатывающем заводе отца. Пока он потягивал пиво и читал, они были рядом с ним. Он брал с собой старый отцовский портативный радиоприемник и слушал программу, в которой исполнялся инструментальный джаз. Ему нравился ритуал, когда нужно было настроиться на станцию. Время от времени Паглизе вставал и гнался за птицей. Коко поднимала сонную голову и смотрела сначала на Паглизе, потом на него, что, по его мнению, означало: «Паглизе сошел с ума, сошел с ума. Но мы любим его таким, какой он есть, сумасшедшим», и он всегда гладил ее по голове, улыбался и тихо говорил: «Милая Тейлор, моя прекрасная Коко». Но когда приходил его отец, Коко была совсем другой собакой. Она не могла сдержать своего счастья.