Особенности содержания небожителей

— Что ты устроила… там, на кровати? Зачем? Если не хотела меня подразнить, не хотела унизить… зачем? Я ведь взрослый мужчина, и, в каком бы ужасном положении я ни был, у меня есть честь и гордость. Ладно уж желание тела, несколько минут разгона ци — и я бы пришел в себя, но...

— Глупость сделала, — спокойно как-то произнесла лиса. Она вообще, как я заметил, умела легко признавать свои ошибки, не пыталась увильнуть от ответственности за них и при этом не боялась потерять лицо. И не теряла, вот что странно. Во всяком случае сейчас. — Но я так хотела, чтобы ты почувствовал разницу. Ты всерьез думаешь, что я дотрагиваюсь до чужих тел с мыслями о чем-то непристойном? Или просто личном? Сейчас там, — она дернула подбородком в сторону кровати, — я попыталась показать тебе, как велика она... разница между тем, как я чувствую, веду себя и касаюсь, когда лечу и когда… хочу. 

— Хорошо. Не продолжай. Сейчас на мне нет рабской печати, а тебя я все еще хочу до скрежета зубов. Не провоцируй. — Я поднял на нее потемневшие от несовместимых желаний глаза. Как можно одновременно хотеть убить лису за ее фокусы и… и хотеть ее почти до искажения ци?!

— Глупый. — Мне в лоб уперся тонкий палец. — У тебя есть кое-что покрепче дурацкой татуировки. Это что-то держит тебя гораздо… гораздо надежнее. 

— М-м-м? — не совсем понял я, наблюдая за тем, как маленький розовый язычок скользнул по лисьим губам. Ее узкая ладонь легла мне на грудь, выше солнечного сплетения, выше того места, где остался пепел золотого ядра. 

— Вот тут. Чувствуешь? Оно зеленое. — Лиса одновременно со словами взяла и мою руку, чтобы прижать ее к себе в том же месте. — И у меня. Досадно так… Я не хотела, честно. Не рассчитывала, что такое вообще возможно. Не ждала, не… Оно само. 

— Что? — Пошлые мысли сразу покинули голову. Я интуитивно понимал, что сейчас мы говорим о чем-то более важном. 

— Вот тут, — изящный теплый палец коснулся моей переносицы, — ядро интуиции. Сиреневое. Вот тут, — рука сместилась вниз, к пупку, — ядро удовольствия, оранжевое. «Выживание» ты сам знаешь где. А тут, — теплая ладонь вернулась на грудь, — живет любовь. 

— Хочешь сказать, что мы оба полюбили окружающий мир? — решил я припомнить ей ее же слова.

Я перехватил отшатнувшуюся лисицу, не дав ей выскользнуть из моих рук, и с улыбкой поцеловал. Отпустил, всмотрелся в глаза. Притянул обратно.

— Ну не одной же тебе надо мной издеваться, любимая супруга, — прошептал в маленькое ушко и продолжил поцелуй. Янли явно была не против, пусть и отомстила мне, в процессе больно ущипнув пониже спины. 

Откуда-то из угла на нас грустно смотрел проснувшийся в горе одеял и подушек змей, досадливо покусывая кляп. Но его мы заметим… позже. 

М-да. Ну вот как-то так… дожили, можно сказать.