Особенная Тень

Должна содрать его со стены и разбить позолоченную раму об пол. Но я прихожу в замешательство, впервые увидев человека, принёсшего мне столько горя. Лицо Ариана на портрете вызывает у меня странное смятение.

Что-то с ним не так.

– Да, вот так выглядит человек, которого ты когда-то пыталась убить, – продолжает сестра, чувствуя мою неуверенность. Я подхожу к портрету ближе, чтобы убедится, что внизу на раме действительно написано его имя. – И это вовсе не тот Ариан, которого я знала.

– Волосы… – выдыхаю я.

«А волосы, будто золотая пшеница…» Анна часто восхищалась светлым оттенком волос своего возлюбленного. Я мотаю головой, гляжу по сторонам, понимая, что все люди на портретах вокруг темноволосые.

– И не только волосы, – кивает сестра. – Всё лицо не то."

"Я иду дальше, через несколько поколений, наблюдая лишь темноволосых мужчин и женщин. Нахожу портреты Алексея и Светланы – родителей Северина и Александра. У их отца волосы чёрные, как и у сыновей, а их мать с тёмно-русыми волосами. Я делаю ещё несколько шагов, чтобы увидеть их семейный портрет, едва узнаю Аарона в десятилетнем улыбающемся мальчике. Дальше висит портрет Северина в тёмно-сером, почти чёрном мундире, на губах сдержанная улыбка, которая делает его похожим на брата, и на этом портрете он моложе. Вероятно, ему двадцать три здесь.

Анна продолжает раздражённо глядеть на Ариана и не замечает, как я верчу головой, пытаясь найти портрет Александра, не сразу понимаю, что того здесь нет и быть не должно, ведь многие думают, что старший принц Серата умер в возрасте десяти лет. Конечно же они поддерживают эту легенду как могут. Я отметаю разочарование от этой мысли и вновь возвращаюсь к сестре.

– Это было первое доказательство невиновности Ариана, что показали мне Александр и Северин, подняв меня из могилы. Но я только махнула рукой на эту жалкую попытку, – продолжает Анна. – Один раз меня уже обманули, и я решила, что так просто уже никому верить не стану. Пойдём!

Сестра вновь стремительно разворачивается и направляется к выходу. Я ещё раз оглядываю портрет Ариана, проходя мимо. Вспоминаю, как в книге о Марах говорилось, что Ариан сам вытащил мечи из моего тела и укрыл своей мантией; говорилось, что он сидел с моим телом и просил прощения. В груди колет от осознания, что этот человек стал ненавистен людям и умер за то, чего, возможно, не совершал. И я одна из тех, кто очернил его имя, на столетия втаптывая фамилию Ласнецовых в грязь. Я своими руками убивала их стражу и вряд ли стала бы слушать объяснения, если бы добралась до самого Ариана. Хотя, возможно, я бы замерла, увидев его волосы, и засомневалась.

Мы с Анной вновь выходим в коридор, она живо двигается в другую часть дворца, а я снова стараюсь не отставать.