Особенная Тень

Она скоро будет у леса, и чёрта с два я позволю ей убить себя! – меня оглушает мысль о её смерти, в ушах звенит, и я встряхиваю головой. – Выполняй!

К моему удивлению, Кристиан не обращает внимания ни на мой тон, ни на мою слабость. Он не злится и не пытается отговорить, лишь брови сходятся на переносице, а губы сжимаются в линию, когда он бросает взгляд на то, как я швыряю письмо Агаты на кровать, так его и не прочитав. Я не буду его читать, потому что зол, даже почти в ярости, я верну её и заставлю сказать всё написанное мне в лицо.

Кристиан должен был быть первым, кто обрадуется такому решению Агаты, именно он убеждал меня вновь отправить её в могилу, сам не раз грозился воткнуть ей нож в сердце. Но теперь, когда это происходит, он не рад. Знаю, что он привязался к ней, как и мы все. К тому же он тоже Морок, а странная связь с Марами у нас буквально в крови.

Дядя кивает и выходит из комнаты. Я плещу в лицо ледяную воду в соседней умывальне, прогоняю остатки сонливости. Бросаюсь к своему шкафу, надеваю штаны, рубашку и закрепляю броню, делаю всё быстро, пытаясь контролировать трясущиеся пальцы и закопать свой страх так глубоко, как только могу. Беру маску. На всё я трачу не больше пяти минут. Пальцами расчёсывая волосы, практически сбегаю по лестнице на первый этаж и сворачиваю в сторону кабинета короля.

Северин, Анна, Кристиан и даже Марк уже внутри. При взгляде на последнего я замираю, позволяя двери самой захлопнуться за моей спиной. Всю левую скулу и челюсть покрывает свежий синяк, губа разбита, но он всё равно сдавленно усмехается под моим удивлённым взглядом, а потом морщится от того, что рана на губе вновь трескается.

– Вот что происходит, если встать между твоей Марой на лошади и выходом, – показывает он пальцем на своё лицо.

Моя Мара. В груди помимо страха разливается тепло.

– Это последствия копыт?

– Это последствия кулака и локтя.

– Тогда жить будешь, – фыркаю я.

Северин сидит за столом и молча читает своё письмо, его челюсть всё больше напрягается, а желваки начинают ходить. Кристиан вытащил брата из кровати, рубашка последнего едва заправлена в штаны, а волосы небрежно торчат в разные стороны. Анна прибежала в одном халате, запахнутом на ночной сорочке, её тёмные волосы также спутаны. В отличие от мужа, наша королева прикрывает рукой рот и в глазах стоят слёзы, но взгляд такой злой, что я не могу понять, плачет она от горя или от ярости."

"– Ты умираешь? – холодно бросает брат, дочитывая письмо. – Я уже приходил к тебе с вопросами когда-то, но ты сказал, что всё в порядке. А ТЕПЕРЬ ТЫ УМИРАЕШЬ?!

Северин впервые повышает на меня голос. Да не просто повышает, а почти угрожающе рычит, привставая со стула, упирается ладонью в столешницу и теряет всякое терпение.