Осман. Его маленькая слабость (СИ)

— Осман, ну ты тоже хорош, сразу с наезда небось начал?

С каких пор Багиров стал моралистом?

— Да нормально я с ней разговаривал. Понимаешь, я теперь уже не в чем не уверен. Ками сбила меня с толку. Но я не могу оставить ее одну, полечу на выходных. Я бы прямо сейчас сорвался, если бы не совет директоров, назначенный на завтра.

— И поэтому ты отправляешь своих решал? Хочешь, чтобы девчонка окончательно испугалась и наделала глупостей?

— Багиров, ты теперь моя совесть, что ли, не пойму? — бросаю на друга мрачный взгляд.

— Даже если так? Я просто хочу тебе помочь, Ман. Слушай, если хочешь, я могу полететь в Вену и уладить все с Камилой?

— Уладить? Это как?

— Ну хотя бы поговорю по-дружески, попробую узнать, что случилось. Не думаю, что она расскажет все старшему брату, если, например, у нее действительно что-то было, — говорит Динар и добавляет, заметив, как сжимаю стакан в руках: — Ну а что? Ты хотел ее к доктору вести, чтобы наверняка? И травмировать психику?

— Нет.

Эта вся ситуация настолько сложная и давит морально, не давая спокойно дышать.

Ками, Ками. Глупышка моя.

Вообще… Динар дело говорит. Ками, между прочим, всегда относилась к нему хорошо, когда была мелкой. Я даже иногда думал, что моя младшая сестренка влюбилась в моего друга, но почти сразу отметал эту мысль.

Да и Багиров, я уверен, никогда бы не стал играть с ее чувствами, это он с виду только весь такой высокомерный сноб и неугомонный кутила. Уж я-то знаю, что могу положиться на друга.

— Если ты полетишь к ней, я буду благодарен как никогда, брат.

— Да брось, я делаю это не ради благодарности. Тогда завтра вылетаю первым же рейсом.

— Спасибо.

Чувствую, что меня окончательно развезло от напитка. А еще вымотало от этого морально тяжелого разговора.

— Дин, ты не против, если я сегодня у тебя перекантуюсь?

— Мой дом — твой дом, ты же знаешь, Ман?

— Спасибо.

Я действительно благодарен другу за то, что в нужный момент он не задает мне лишних вопросов. Просто подставляет дружеское плечо.

Мне кажется, что это единственное настоящее, что осталось из моей прошлой жизни.

Уже лежа в кровати, я чувствую, что мои пьяные мысли вихрем вьются вокруг Полины.

Я вспоминаю вкус ее губ — сладкие, манящие, податливые, вспоминаю жар ее тела, то как она прижималась ко мне со всей охотой, то, как сводила с ума своими неопытными движениями…

Нет, такими темпами я точно не смогу уснуть. Я уже один раз повелся на Огневу, повелся так, что до сих пор собираю себя по кускам.

Да, Осман, давай, спи! Ты же знаешь — в любой непонятной ситуации, лучше ложись спать.

Ага, конечно. Это антикредо Махдаева Османа, если что.

Но все-таки усталость дает о себе знать, я проваливаюсь в сон, и может быть это и к лучшему. По-крайней мере, меньше риск нарубить дров сгоряча.