Ослепительный оскал

– Вы давно замужем, миссис Беннинг?

– А вам какое дело, черт возьми! А теперь убирайтесь отсюда или я вызову полицию!

Она проговорила это неубедительным тоном. С тех пор, как я сообщил ей, что Люси убита, она лишилась силы. Она была похожа на лунатика, старающегося проснуться.

Звук получился таким, какой бывает при рвоте.

– Продолжайте делать гадости, только убирайтесь прочь с моих глаз!

Верхние полушария ее грудей просвечивали сквозь материю ее формы как холодные трепещущие луны.

Обильно политое гудроном шоссе разворачивалось передо мной как использованная лента пишущей машинки. Оно пролегало среди нагромождения камней, отделявших Белла-сити от океана, прижималось к отвесным краям каньонов, петляло между скалистыми выступами, громоздившимися в темноте. После шестидесяти пяти долгих темных километров оно привело меня вниз к побережью. Поздняя луна тоскливо поднималась над океаном.

В пяти минутах езды к северу от пересечения с шоссе 101 Альтернайт по бокам дороги показались огни Эройо-Бич. Мотели, станции обслуживания, частные домики и закусочные вырисовывались в неоновом сиянии на фоне темноты. Я затормозил у колонки станции обслуживания. Пока наполнялся мой бак, я спросил служащего, есть ли у них телефон-автомат. Это был приземистый пожилой мужчина в сером форменном комбинезоне и черном кожаном жилете. От него пахло мазутом, да и выглядел он так, будто его окунули в мазут. Он указал вымазанным пальцем в сторону комнатки, из которой появился.

Местный телефонный справочник представлял собой тонкую книжечку, прикрепленную цепочкой к висевшему на стене аппарату. Миссис Чарльз Синглентон была представлена в нем в достаточной мере. Она жила в Аламеде Папанге, 1411, и номер ее телефона был тоже 1411. Второй номер принадлежал охране, третий был в квартире шофера, четвертый в коттедже садовника, пятый в комнате прислуги.

Когда служащий принес мне сдачу, я спросил его, где находится Аламеда Папанга.

– Кого ищешь, братишка?

– Да особенно никого. Я турист.

– Забавное время для туриста.

– У них там свои ночные патрули, а ты не похож на члена какого-нибудь садового клуба.

– Мне интересно, как живут по-настоящему состоятельные люди. А тут, я слышал, хороший район.

– Хороший – не то слово, братишка. С тех пор, как построили большой отель и толстосумы перебрались сюда, на Малибу, земля стала цениться на вес золота. Хотелось мне иметь хоть кусочек ее, а я мог бы иметь. Если бы старая леди позволила мне перед войной взять немного денег из чулка, я мог бы купить акров пять. Я был бы сейчас на коне, но она сказала: «Береги деньги». Это мертвое место, сказала она, богатые будут держаться отсюда подальше.

Его смех был горьким и вынужденным, как застарелый кашель.

– Плохо, – сказал я.