Море Осколков

Скара вела себя так, как привыкла общаться с матерью Кире. Она капризничала, как набалованное дитя. Дедушка, щедрый на все — на злато и на слова, сейчас бы здорово огорчился.

Скара зажмурилась, веки защипало от подкативших слез, набрала воздуху и встряхнулась.

— Вы правы, — сказала она. — Так разговаривать не пристало и нищенке, не то что королеве. Извините.

Сестра Ауд медленно распрямила руки.

— Королеве не за что просить извинений, тем паче у своего служителя.

— Тогда прошу принять благодарность. Знаю, вы ко мне не просились, но ваша служба стала мне верным подспорьем. Я сыздавна представляла, как однажды становлюсь королевой, как беседую со знатью в светлых чертогах, как принимаю мудрые решения во благо моего народа… Только мне и не снилось, что это настанет так скоро и так много ляжет на кон, и дедушка не подскажет, как поступить. — Она утерла глаза ладонью. — Мать Кире готовила меня нести бремя власти, но оказалось… к этой ноше нельзя быть готовым заранее.

Служительница опешила.

— Учитывая обстановку, вы, я бы сказала, взялись за него замечательно.

— Буду стараться не выронить. — Скара вымучила улыбку. — Если вы и дальше будете поправлять мои соскальзывающие пальцы.

Сестра Ауд улыбнулась в ответ.

— Почту за честь, моя королева. Взаправду. — Она чопорно поклонилась и тихо закрыла за собой дверь. Скара мельком глянула на невольницу и вспомнила, что даже не знает, как ту зовут.

— Прости меня и ты, — негромко вырвалось у нее. Невольница, кажется, ужаснулась, и Скара догадывалась почему. Пока рабыня всего лишь полезная своей хозяйке вещь, она в безопасности. Но если рабыня обретет лицо, ей могут оказать покровительство. Ее даже могут полюбить, как Скара полюбила няню-кормилицу. Но личности также легко позавидовать, легко обвинить и возненавидеть.

Вещью жить безопасней.

Скара щелкнула пальцами.

В дверь глухо постучали, следом резкий рык Рэйта:

— Здесь отец Ярви. Он хочет с вами поговорить.

— Безотлагательно, королева Скара, — послышался голос служителя. — Об обоюдно полезном деле.

Скара тщетно прикладывала к животу ладонь — бурлистый желудок не желал покоя. Отец Ярви вполне любезен, однако своим взором отнимал у нее силы, будто наперед знает, что она скажет, и уже подготовил ответ.

— В моих жилах Бейлова кровь, — протянула она про себя. — Бейлова кровь, Бейлова кровь. — И сжала перебинтованный кулак, пока порез не вспыхнул прозрачной болью. — Пригласите его.

Даже мать Кире не сыскала бы упрека тому, как держал себя отец Ярви. Он вошел с почтительно склоненной головой, в здоровой руке нес посох из скрученного и щелистого эльфийского металла, а сухую, дабы не оскорбить взор королевы, убрал за спину. Следом пробрался Рэйт, по обыкновению, угрюмо наморщив лоб.