Море Осколков

 — Ярви тяжело вздохнул. — Но мир нельзя изменить долотом.

— Можно. Пусть понемногу, — Рин сложила на груди руки и вперила в служителя взгляд. — Но, главное, к лучшему.

— Его мать просила меня сделать сына настоящим мужчиной.

Колл бешено замотал головой за спиною наставника, но Рин затыкаться не собиралась.

— Кое-кому дорог тот мужчина, которым он уже сделался, — твердо сказала она.

— Значит, это все, чем ты бы хотел заниматься, Колл? Вырезать фигурки и руны? — Отец Ярви со стуком бросил ножны на верстак и положил свою высохшую руку ему на плечо. — Или ты бы желал стоять у плеч королей и править курсом эпохи?

Колл хлопал ресницами — на одного, на другую. Боженьки, он не хотел огорчать их обоих, только куда деваться? Отец Ярви освободил его. А есть ли сын раба, который не желал бы встать у королевского плеча и не бояться будущего, прожить жизнь почитаемым и могущественным?

— Курсом эпохи, — виновато потупившись, пробубнил он. — Наверно…

7. Друзья по несчастью

Рэйт совсем свихнулся от скуки.

На войне, по идее, полагается драться.

А война с Верховным королем явно сулила самую крупную драку, о какой только можно мечтать. Но теперь он понял: чем крупнее война, тем большая доля в ней болтовни. Болтовни, ожидания и просиживания задницы.

Здесь благородный люд расселся по трем длинным, расставленным подковой, столам. Богатство кубков возвещало о звании и знатности пьющих. С одной стороны располагались гетландцы, напротив них — ванстерцы, а посередине стояла дюжина кресел для тровенландцев. Пустых, поскольку из Тровенланда так никто и не прибыл, и Рэйт бы с удовольствием последовал их примеру.

Речь отца Ярви нагоняла зевоту:

— Семь дней назад я встречался с посланницей праматери Вексен.

— Надо было взять и меня! — сердито воскликнула мать Скейр.

— К сожалению, не вышло — не было времени. — Ярви жестом здоровой руки показал, что искреннее его не сыскать на всем свете. — Однако вы потеряли немного. Мать Адуин попыталась меня убить.

— Я ее уже люблю, — шепнул брату Рэйт, и тот захихикал.

Рэйт предпочел бы постель со скорпионом десятку слов от этого прохиндея с одним кулаком. Рэкки взял привычку звать его Пауком, и служитель, без дураков, таким и был: тощим, неприметным и ядовитым. Но, если ты не муха, паукам ты без надобности. Отец же Ярви плел тенета на людей, и нельзя было предсказать заранее, кому грозило в них угодить.

Немногим лучше и его подмастерье. Долговязый пацан — волосы как у пугала, на бороде кусками не пойми какого цвета щетина, сам суетливый, дерганый, глаза бегают. И лыбится, вечно лыбится, будто всем он друг, но так дружбу Рэйта не завоюешь. Ярость во взгляде, ненависть или боль не обманут. А под улыбкой можно спрятать, что хочешь.