Море Осколков

— Хорош! — проревел владыка Ванстерланда. — Чего тут расчирикались, пичужки?

Сутолока стихла. Рэйт стряхнул с себя брата, улыбаясь волчьей усмешкой, и Колючка оторвалась от мужа, рыча проклятия. Впереди у Бранда неуютная ночка, но для Рэйта все сложилось как нельзя лучше. В конце концов, он приехал драться, и его не слишком заботило с кем.

С воинственным видом гетландцы расступились, пропуская короля Атиля. На руках у него, как дитя, лежал обнаженный меч. Само собой, Рэйт его ненавидел. Всякому доброму ванстерцу полагалось ненавидеть гетландского короля. Но в остальном таким человеком, как он, стоило восхищаться: суровый, с волосами серого цвета, как железный брус — и столь же жесткий и неподатливый, он произносил мало слов, но побеждал во многих боях. Сумасшедший блеск впалых глаз говорил о ледяной пустоте там, куда обычно боги помещают в людей милосердие.

— Ты меня расстроила, Колючка Бату, — проскрежетал он грубым, словно мельничные жернова, голосом. — От тебя я ждал лучшего.

— Всем сердцем каюсь, государь, — хрипло буркнула она, меча кинжалы из глаз сперва на Рэйта, потом на Бранда, который поморщился, словно кинжалы от нее ему далеко не в новинку.

— А я от тебя лучшего и не ждал. — Гром-гиль-Горм насупил на Рэйта черную бровь. — Но, по крайней мере, надеялся.

— Нам что, безропотно сносить оскорбления? — огрызнулся Рэйт.

— Тот, кто желает упрочить союз, стерпит детские обзывалки, — сухо прозвучал голос матери Скейр.

— А наш союз подобен судну в штормовых морях, — проговорил отец Ярви со своей слащавой улыбочкой, что прямо криком просила обуха. — Затопите его своими дрязгами, и поодиночке мы пойдем на дно.

В ответ на это Рэйт зло заворчал. Он ненавидел служителей и их двуличные речи об Отче Мире и наибольшем благе. Как по нему, лучшее средство против любой неприятности — пробить ее насквозь кулаком.

— Мужи Ванстера оскорблений не забывают. — Горм упер палец в пояс, где топорщились боевые ножи. — Однако меня одолела жажда, и, поелику мы — гости… — Он подтянулся, цепь, сделанная из наверший мечей побежденных врагов, поползла по его могучей груди. — То я, Гром-гиль-Горм, Крушитель Мечей, Творитель Сирот, король Ванстерланда, верный и любящий сын Матери Войны… войду в город вторым.

Его воины сердито зароптали. Они целый час ругались и спорили, кто войдет первым, а теперь эта битва проиграна. Их государь встанет на менее почетное место, значит, меньше чести достанется им, и, боги, как же они колючи в вопросах чести!

— Мудрый поступок, — прищурившись, произнес король Атиль. — Только не жди ответных подарков.

— Волк не нуждается в подарках овец, — молвил Горм, сверкнув глазами в ответ. Ближняя дружина короля Атиля, подбоченясь, шагала мимо.