Море Осколков

В соседней комнате она увидела отца Ярви. Тот сидел на высоком стуле у очага, посох эльфьего металла поблескивал в свете пламени.

Сафрит у самого порога опустилась на колени и поклонилась так низко, что чуть не стукнулась лбом о пол, а Колючка фыркнула и решительно шагнула вперед.

— С каких это пор люди тебе земно кланяются? А, отец Ярви? Я думала, ты отказался от престола…

И тут она огляделась и увидела королеву Лайтлин. Та сидела по другую сторону очага, спустив платье с одного бледного плеча. И прижимала к себе меховой сверток. Конечно, это же принц Друин. Наследник Черного престола.

Они что, сговорились? В каждом углу ее особа королевского рода подстерегает… Она опустилась на одно колено, тут же сбила локтем какой-то кувшин с полки, попыталась поймать его, сбила еще один… в общем, государыню она приветствовала, прижимая к груди груду звякающих осколков и кувшинного содержимого:

— Прошу прощения, моя королева. У меня на колени вставать не очень получается…

И тут же вспомнила, что эти самые слова она произнесла при их последней встрече в порту Торлбю. Перед отплытием. И лицо ее вспыхнуло — прямо как тогда.

Но Лайтлин, похоже, этого не заметила.

— Таковы все лучшие люди.

И она указала на третий высокий стул рядом с очагом:

Колючка присела, но удобней себя не почувствовала. Королева и служитель склонили головы к плечу, прищурились и разом уставились на нее. Как же они похожи… Они все-таки мать и сын, что бы там ни говорила клятва — мол, что теперь у служителя нет другой семьи, кроме Общины. Оба они смотрели на нее — и молчали. Под этим двойным оценивающим взглядом Колючка почувствовала себя крошечной, величиной с булавочную головку. А принц все сосал и сосал грудь, а потом высунул из меха тоненькую ручку и дернул за золотую прядку.

— Когда мы последний раз виделись, — наконец произнесла Лайтлин, — я сказала тебе: дурак хвастается тем, что собирается сделать. Герой — делает, что должен, без лишних слов. Похоже, ты хорошо усвоила урок.

Колючка изо всех сил пыталась не нервничать. Конечно, Торлбю казался ей теперь маленьким, а славные воины — не такими уж и славными, но Золотая Королева по-прежнему внушала благоговейный ужас.

— Я старалась, моя королева.

— Отец Ярви сказал мне, что ты хорошо училась. И стала смертельно опасной в бою. Он сказал мне, что ты убила шестерых коневодов в бою на Запретной. И что семеро воинов, посланных убить Императрицу Юга, вступили в бой с тобой, и ты, безоружная, всех их убила.

— Мне помогли. У меня была замечательная наставница и хороший человек рядом — хорошие люди, в смысле. В общем, меня… поддерживали. Да. Хорошие люди.

Губы Лайтлин изогнулись в едва заметной улыбке:

— Ты научилась быть скромной…

— Благодаря отцу Ярви я многому научилась, моя королева.