Море Осколков

А на пути под гору корабль норовил все время укатиться вниз, и удержать его было не просто труднее — это оказалось довольно опасной работой. Поскольку волок петлял и не отличался шириною, волов пришлось выпрячь. Вместо них, по шесть с каждой стороны, впряглись люди: руки по локоть обмотали тряпками, спины — одеялами, и вперед, крест-накрест веревки накинули и помаленьку пошли вниз, удерживая корабль на канатах. «Южный Ветер» качался на ухабах и пытался съехать с волока в лес. Колл шагал впереди со своим ведром, смазывая ходы, когда те начинали дымить.

— Держи! — ревел Ральф, подымая ладонь. — Держи его!

— Попробуй удержи его, — хрипел Бранд.

Ему, конечно, выдали канат. А так всегда: если люди знают, что ты можешь таскать тяжести, они тебе всегда эти тяжести вручают. А сами отступают в сторону с виноватой улыбочкой. Вообще-то он был не новичок в работе — сколько всего на хребтине перетаскал, зарабатывая им с Рин на корку хлеба. Однако так, как сейчас, он на работе не ломался: мокрый от пота канат накручен под локтем, через плечо, вперехлест через другое — и режет тело с каждым шагом, ноги дрожат от напряжения, сапоги скользят по мягкой земле, усыпанной палой листвой и хвоей, впереди у Одды из-под ноги летит пылюка, из груди рвется кашель, сзади хрипло ругается Доздувой…

— Когда ж мы до этой сраной реки дойдем? — свирепо прорычал Одда через плечо — они ждали, пока с тропы убирали поваленное дерево.

— С меня рекой льет, можно целый корабль пустить, — и Бранд помотал головой — с мокрых волос полетели во все стороны крупные капли пота.

— Щас Сафрит воды даст, так я вам тоже цельную реку напружу, — заметил за спиной Доздувой. — Фрор, расскажи, как шрам получил, а?

— Брился, вот и обрезался! — отозвался с другой стороны корабля ванстерец, затем подождал немного и добавил: — Никогда не брейтесь топором, ребята!

Колючка шагала сзади — им пятерым поручили тащить мачту. Бранд чувствовал ее острый взгляд между лопаток — наверное, до сих пор злится за то, что он про ее матушку сказал… Ну что ж, она не виновата. Это ж не она уплыла прочь и бросила Рин одну-одинешеньку… Видно, всякий раз, когда ему, Бранду, шлея под хвост попадала, дело было в нем — на себя он злился, вот что. Надо бы извиниться перед ней. Но слова что-то не шли. Не умел он разговаривать, вот что. Днями мог сидеть, придумывать, что и как скажет, а как рот раскрывал — ерунда какая-то изнутри лезла.