Море Осколков

— Сухих, небось? — поинтересовался Колл, попинывая гниющие на берегу коряги и прочий вынесенный рекой мусор.

— Сухой, он обычно лучше горит, чтоб ты знал.

— Колючка, а ты куда?

Скифр стояла, картинно опираясь на запасное весло. Лопасть его колыхалась высоко над ее головой.

— Днем ты принадлежишь Ральфу, а вот на рассвете и на закате — мне. Каждый светлый миг, пока не стемнело, мы должны использовать. Для тренировок.

Колючка покосилась на хмурое небо, низко нависшее над хмурой землей.

— Это светлый миг, по-твоему?

— А с чего бы врагам ждать утра? Они прекрасно могут пришить тебя ночью!

Скифр многозначительно прищурилась:

— Для настоящего воина все люди враги.

Вот именно это Колючка обычно пыталась втолковать матери. С высокомерным таким видом. Однако слышать это от другого человека было не так уж весело.

— А когда ж отдыхать?

— В песнях о великих подвигах ты часто слышала, чтоб герои отдыхали?

Колючка как раз увидела, как Сафрит начала раздавать лепешки, и рот моментально наполнился слюной.

— Ну, они там по крайней мере едят!

— Тренировки на полный желудок ни к чему хорошему не ведут.

Даже Колючке уже совсем не хотелось драться — еще бы, за целый день так веслом намашешься… Однако она здраво рассудила: чем раньше они начнут, тем раньше закончат.

— Что мы будем делать?

— Я попытаюсь тебя ударить. А ты попытаешься избежать удара.

— А почему бы нет? Суть боевого искусства — это умение наносить удары и избегать их.

— Можно подумать, я без тебя всему этому научиться не смогу… — проворчала Колючка.

Она даже не ахнула, когда Скифр молниеносным движением вытянула руку и залепила ей пощечину. Привыкла, наверное.

— Тебя будут бить, а когда ударят, ты не должна ни споткнуться, ни потерять в темпе. И ты не должна сомневаться. Ты должна стать безжалостной. И бесстрашной.

Скифр опустила весло, лопасть закачалась перед Колючкиной грудью.

— Хотя я бы посоветовала уворачиваться. Если сумеешь.

Она, конечно, попыталась. Колючка уворачивалась, извивалась, отпрыгивала, откатывалась, потом спотыкалась, пошатывалась, оскальзывалась и оступалась. Поначалу она надеялась не только увернуться от весла, но и добраться до Скифр, потом обнаружила, что увернуться куда как непросто, и все силы уходили на убегание и отпрыгивание. Весло настигало ее везде: лупило по голове, по плечам, тыкало в ребра, в живот. Она рычала, охала и орала, а когда Скифр подсекла ей ноги, полетела кувырком.

От запаха приготовленной Сафрит еды урчало в животе, команда сидела у огня, подставляя пальцы теплу, ела и пила в свое удовольствие. Время от времени кто-то приподнимался на локте, чтоб посмотреть и похихикать, кто-то уже принимал ставки на то, как долго она продержится.