Море Осколков

Молитву сберечь его друзей, его одновесельников, его семью. Ибо каждый из них, на свой лад, стоил спасения.

А еще ниспослать врагам красный день. Ибо ни для кого нет тайны: Матерь Война предпочитает молитвы с кровью.

— Сражайся или умри, — прошелестел Анкран и протянул Ярви руку, и тот дал свою, пусть и ту, бесполезную. Они взглянули друг на друга, он и тот, кого поначалу он ненавидел, строил козни, смотрел, как бьют, а потом бок о бок с ним продирался через безлюдные пустоши и стал искренне понимать.

— Если мне достанется не слава, а… другое, — произнес Анкран, — сумеешь как-нибудь помочь моим?

— Клянусь, помогу. — И то правда, какая разница: не исполнить две клятвы или одну? Проклятым больше одного раза не станешь.

— А если мне выпадет другое… — Просить Анкрана убить дядю казалось завышенным требованием. Он пожал плечами. — Пролей по мне реку слез!

Анкран сумел улыбнуться. Выдавил нетвердую ухмылку, с просветом, где не было передних зубов, — но тем не менее ему удалось. И на тот миг это было наивысшей, достойной восхищения доблестью.

— Матерь Море выйдет из берегов.

Потянулась тишина, и колотушка в груди у Ярви нарезала ее на мучительные мгновения.

— Что, если умрем мы оба? — прошептал он.

Прежде чем он дождался ответа, раздался скрежет Ничто:

— Эбдель Арик Шадикширрам! Добро пожаловать в мою светлицу!

— Как и ты, она отжила свое. — Ее голос.

Ярви прижался к щели в стене, до боли в глазах всматриваясь в проход.

— Все мы мельчаем в сравнении с прошлым, — отозвался Ничто. — Некогда ты была адмиралом. Потом стала капитаном. А сейчас…

— Сейчас я — ничто, так же, как ты. — Ярви увидел ее под тенью привратного свода — глаза блеснули, когда она заглянула в проем. Пытаясь понять, что тут, внутри, и кто. — Пустой кувшин. Сломанный корабль — из моих пробоин вытекла вся надежда. — Он знал, что его ей не заметить, но все равно отпрянул за потрескавшийся эльфийский камень.

— Сочувствую, — крикнул Ничто. — Потерять все — очень больно. Мне ли не знать?

— И сколько, по-твоему, стоит сочувствие ничего ничему?

— Кто еще с тобой? Лживая сука, которая любила залазить выше моих мачт? Угодливый слизняк, с клубнем брюквы заместо руки?

— Мое мнение о них выше твоего — но нет. Они ушли вперед. Я здесь один.

Шадикширрам зашлась хохотом и прильнула, подаваясь в проход — Ярви заметил высверк обнаженной стали.

— Нет, ты не один. Но скоро будешь.

Он вгляделся в очертания башни, увидел изгиб Ральфова лука, натянутую тетиву. Но Шадикширрам была слишком хитра, чтобы подставляться под выстрел.

— Я чересчур милосердна! В этом моя вечная, губительная ошибка. Надо было прикончить тебя еще много лет назад.

— Попробуй сегодня. Прежде мы дважды встречались в бою, но на сей раз я…

— Собакам моим доскажешь.