Осколки тебя

Разве такое забудешь!

А его брату, если он хочет жить в ненависти, придется в ней жить одному. Мне это не под силу.

Я захлопываю окно, не колеблясь. Закрываю твердой рукой жалюзи, словно отрезая прошлые сомнения и страхи. Отступаю в глубь комнаты, и пока во мне кипит решительность, обещаю себе быть сильной. Иначе…

Иначе эти два парня однажды уничтожат меня.

***Я просыпаюсь в школу рано. Принимаю душ, одеваюсь, и замечаю на щеке, ближе к линии скулы, следы от пальцев Николаса. Когда он был младше, такие следы появились сначала на моих руках, потом на плечах… А теперь вот проступили синевой на лице, неожиданно соприкоснувшись со следами гнева Картера — срезанными прядями.

Даже в своей злости они не уступили друг другу.

Сон не принес облегчения, и горечь вчерашних событий по-прежнему саднит в груди. Не желая о них помнить, я выхожу из комнаты и спускаюсь вниз. Иду туда, где рядом со спальней родителей находится ванная комната мамы.

Николас не соврал, в этом доме у моей матери есть все — отчим никогда для нее не скупился. Вот только что-то мне подсказывает, что Адели с радостью бы променяла этот достаток на подержанный «Форд Краун Виктория» с рамным шасси и скорость в сто миль в час по магистральной прямой.

Иногда мне больно понимать, как много я для нее значу — гораздо больше ее личной свободы. Которую, взамен на мое благополучие, полностью контролирует Марк. И даже думать боюсь, сколько мама значит для него — я никогда не замечала за отчимом шутливого проявления любви к жене, лишь болезненную необходимость каждую минуту знать, где она и что с ней. Любоваться Адели, жадно владея ее вниманием — их спальня всегда плотно закрыта на ключ.

И все же, даже держа меня на расстоянии, Марк никогда не упрекнул мать в том, что я — чужой ребенок. Во всяком случае, при мне.

И я давно догадалась, что это его плата за их отношения.

Не знаю, смогу ли я когда-нибудь понять их союз, но чем старше становлюсь, тем меньше хочу, чтобы моя жизнь напоминала мамину, ведь Николас очень похож на своего отца.

Так неужели он действительно думает, что Адели счастлива?"

"Я захожу в ванную комнату, подхожу к столику с косметикой и накладываю на лицо тональный крем — совсем немного, мои недлинные пряди почти скрывают скулы. Смотрю на себя и понимаю: мама права, я действительно стала казаться старше. Но не стрижка тому причиной, а выражение в глазах. Обида словно сделала их ярче, а меня другой. Очень надеюсь, что хоть немного сильнее.

Лицо в зеркале, в освещении светодиодной подсветки, кажется бледным, и я прохожусь бархатной тушью вдоль ресниц. Добавляю на губы розовый блеск и капельку маминых духов за мочку уха. Расчесываю волосы пальцами… На секунду замираю, чтобы еще раз посмотреть на себя такую, какой еще вчера не могла даже представить.