Осколки тебя

Я иду к лестнице, поднимаюсь на второй этаж и вхожу в коридор — здесь звуки музыки звучат намного громче, чем внизу, дверь в комнату Николаса распахнута и, обойдя ее, я вдруг неожиданно, нос к носу сталкиваюсь с занимающейся любовью парочкой.

Если бы не звуки роковой композиции, грохочущие из динамиков стереосистемы, я бы обязательно их услышала, а так спотыкаюсь и замираю, оглушенная увиденной картиной. Очень откровенной для моих глаз.

Я не знаю, что это — любовь или секс, но желание нашло парочку на пороге комнаты и не остановило. Алисия прижата спиной к стене у дверного косяка и стонет, закрыв глаза. Она обхватила своего парня голыми ногами вокруг бедер и меня не замечает. А вот Николас напротив, словно почувствовав мое присутствие, отрывает губы от плеча девушки и находит меня взглядом. А увидев, не закрывает дверь, с намерением спасти ситуацию, а продолжает смотреть. Не прекращает и не замедляет своих движений, таких же резких, злых и отталкивающих, как его взгляд.

Пунцовая от стыда, я отшатываюсь от этих двоих назад, и кидаюсь в сторону лестницы. Сбегаю по ней вниз и уже на нижних ступенях оступаюсь, подвернув ногу. Падаю на пол у стены, заглушив вскрик ладонью, и закрываю глаза — Господи, пусть этот день уже поскорее закончится!

Звать на помощь никого не хочется, и я сижу так какое-то время, чувствуя себя совершенно опустошенной и потерянной. Словно я только что вышла из кабинета после разговора с Картером Райтом и снова растерялась, куда идти.

Эти два парня совершенно безбашенные, непонятные и опасные. И мне страшно оказаться на их пути. Потому что сегодня в глазах одного я прочла предупреждение, а в глазах другого — обещание. Но и то и другое пугает одинаково сильно.

Я оборачиваюсь, поднимаю голову и вижу наверху лестницы Николаса. Он стоит без рубашки, смотрит на меня вниз, и пусть свет падает на него со спины, мне почему-то кажется, что на его сжатых, разбитых губах появляется тонкая ухмылка.

— Теперь ты знаешь, как это!

Я слышу едкое, и он уходит. Отступает вглубь коридора, чтобы спуститься с Алисией вниз уже через несколько минут, в продолжение которых я успеваю встать и, прихрамывая, уйти вглубь дома.

Когда на следующее утро на моей ноге появляется фиксирующая голеностопный сустав повязка, я не замечаю в глазах сводного брата вины или сочувствия. Наоборот у него приподнятое настроение и он спрашивает меня за завтраком в присутствии родителей, где это меня угораздило так оступиться. Предлагает привезти пиццы, свозить вечером в кино, ну и вообще не скучать в одиночестве, раз уж придется остаться дома.

— А может вместе музыку послушаем, Трескунок? — интересуется, как ни в чем ни бывало, и я чуть не давлюсь хлопьями с молоком, поднимая на него изумленный взгляд.