Осколки тебя

— Давай, — соглашаюсь коротко. — Где?

Ник внимательно смотрит на меня. Мы хорошо знаем друг друга, чтобы почувствовать взаимное напряжение, которое звенит в нас, и которое начинают замечать остальные парни, притихнув по сторонам, поэтому Холт сдается первым. Он вдруг дружелюбно хлопает меня по плечу и отходит к своему шкафчику.

— Выдохни, кэп! Ты сегодня всю игру взвинчен. Не сейчас, позже.

Я и не заметил, как крепко сжал кулаки.

Ник сбрасывает полотенце и натягивает боксеры. Повернув голову, спрашивает вполне привычным тоном, каким спрашивал до этого сотни раз:

— Так тебя подбросить к дому, Райт? Сам знаешь, тачка у Лукаса — дерьмо. Крис мог бы и лучше брату подогнать, раз уж на то пошло. Смотреть жалко!"

"— Это точно! — с готовностью подхватывает Лукас, который стоит позади Ника и тщательно расчесывает пальцами мокрые, кудрявые волосы, чтобы они не торчали во все стороны. — Эта дрянь сегодня фыркала всю дорогу, я уже думал, что заглохнет. Зато салон широкий, — ржет Палмер, — не то, что в твоей спортивной тачке, Ники! Грейс нравится.

— Грейс и в моей не вякала, — парирует Холт, натягивая брюки. — Но ты прав, салон у тебя побольше.

Лукаса хлебом не корми, да кого-нибудь подначить, и сегодня перепадает Нику.

— У меня не только салон побольше, амиго, — продолжает он ржать, — но и кое-что еще! Похоже, малышка Грейс тебя до сих пор не простила. Теперь у тебя достоинство с гороховый стручок, а целоваться с тобой, что с лягушкой!

Холт поворачивается и, выругавшись, толкает друга в плечо.

— Эй, заткнись, Лу! Помечтай! Или тебе доказать? — он обхватывает себя рукой за пах, но Лукас приставляет к горлу два пальца и делает вид, что блюет.

— Фу! Это не ко мне, Ник, а к Батлеру. Он на тебя давно неровно дышит! Говорят, вы в детстве красиво пели псалмы в церкви его папаши?

— Пошел ты, Палмер! Я не виноват, что меня туда таскала моя чокнутая мамаша! А Грейс лучше сам рот закрой, иначе это сделаю я! Своим стручком! Поверь, она с радостью согласится! Но тогда, амиго, тебе вообще ни хрена не обломится!

Такие перебранки не новость в мужской раздевалке, и я продолжаю одеваться, так и не ответив Холту, а Лукас продолжает:

— Ладно, не горячись, Ники! Она не моя, я ее утешаю — ты же ее бросил! А девушки, когда обижены на бывшего парня, становятся такие доступные. Особенно, если прижать их голову к своей крепкой груди и голосом Тома Харди сказать: «О-о, малышка, ты такая милая. Сущий ангел! — кривляется друг.