Осколки тебя

Так что я даже рада проводить время подальше от глаз Николаса и Картера, хотя отказываться от дружбы с Лоуренсом по чужому требованию, конечно же, не собираюсь. С этим я не могу смириться. И когда однажды в коридоре встречаюсь с Картером лицом к лицу, стараюсь до конца выдержать его прямой взгляд, хоть это и нелегко.

За эту неделю я несколько раз ловила себя на том, что подхожу к окну и долго стою там, глядя на соседний дом Райтов, по-прежнему тихий и полутемный. Думая о Виктории, об Алексе… О том, что же заставляет его брата стоять темным силуэтом в своей спальне и смотреть на меня. Ведь во мне нет ничего, что бы ему понравилось. Что могло ему понравиться раньше, когда в присутствии друзей свою сестру так часто высмеивал Николас.

Даже когда был жив Алекс, Картер никогда не подпускал меня к себе близко. Лишь однажды на пляже — но тогда он просто оказался быстрее брата.

Наивная девчонка Холт, глупая и бестолковая — вот кем я была для него раньше, и такой осталась сейчас.

Так неужели ненависть и обида? Но почему? Разве я не имею права жить дальше так, как хочу?

И почему я сама, столько раз обещая себе забыть Райта, продолжаю думать о нем и нашем с ним поцелуе? О его словах и дыхании, смешанном с моим. Может, потому что понимаю — в тот вечер мне не просто хотелось унять его боль, но совершенно точно чего-то еще? В чем я не была готова себе признаться, но что вдребезги разбилось о его грубость.

Красивый, мрачный и злой Картер Райт, я обязательно уеду отсюда, только дай мне время. Потому что тоже не смогу жить рядом с тобой и видеть тебя счастливым с другой. Зная, каким ты можешь быть для нее.

В ночь перед балом мне снится слившееся с океаном грозовое небо — низкое и мглистое, со вспышками молний и сердитым рокотом пенных волн. И шторм, каскадом воды обрушивающийся на скалы, такой силы, что от него не спастись.

Я кричу, ноги вязнут в песке, но мне не убежать и не найти помощи. От этой стихии нет спасения, и мой голос тонет, слившись с криками чаек, камнями срывающихся со скал в бездну.

Я просыпаюсь в поту, одна в темноте своей комнаты. И, вынырнув в тишину, хватив воздух открытым ртом, падаю на подушку и съеживаюсь в комок.

С тех пор как Марк нашел нас с мамой в мотеле и забрал ее в свою спальню прошло много лет, но я так и не научилась любить одиночество.

— Прости, Трескунок. Мне так жаль.

— Не надо, мама. Все будет хорошо!

— Мы уедем всего лишь на одну ночь и к обеду обязательно вернемся! Обещаю, что завтрашний день мы проведем вместе, и ты поможешь мне приготовить праздничный ужин!

— Конечно.

— Ты знаешь, милая, с какой бы радостью я осталась, чтобы встретить тебя после бала, но с Марком сложно спорить. Зато ты у меня самая красивая в новом платье, и я взяла слово с Кевина, что он сам привезет тебя домой.