Осколки разбитых иллюзий (СИ)

Как я смогу это пережить? Если мне сейчас так больно, то что будет потом? У меня ломит кости и разрывается душа от одной только мысли, что рядом с ним будет не просто какая-то клубная девка, а законная жена; от мысли, что мне придётся наблюдать за их счастьем.

Лошадь позади меня подходит ближе, мордочкой трётся о мои волосы. Я разворачиваюсь и обнимаю животное за шею.

— Ты стараешься утешить меня ? — спрашиваю шёпотом. — Может мы с тобой покатаемся, а? Конь фыркает в ответ, и я принимаю это за согласие. Привязав седло, которое висит на перекладине, веду его к выходу. Как только мы оказывались на улице, я оседлала коня и направила его за пределы особняка к лесной поляне.

Пустив лошадь рысью, возвращаюсь мыслями к словам Адэма, к его обвинениям и оскорблениям. И вновь кровь начинает бурлить в венах, в висках пульсирует нарастающая боль. Возможно мне стоило ответить ему, сказать, что между мной и Инглабом ничего не было. «Никогда! Он не узнает, что его обвинения беспочвенны. Адэм Берк не заслужил того, чтобы оправдываться перед ним.» — тут же протестует разум.

Как только я могла себя загнать в такую ситуацию, собственноручно уничтожить свою репутацию? Будь трижды проклят Инглаб. Если бы он не появился в моей жизни в переломный момент, когда я была в отчаянии, всё бы могло сложится по-другому. Но я была так глупа, убедила себя, что влюблена в него. Мне нужно было прекратить всё с ним ещё в ту ночь, когда я поняла, что не могу вынести его прикосновений.

Перед глазами вновь проносятся события той ночи. Желудок моментально реагирует приступами рвоты на картину из головы. Через пару недель моего пребывания у него дома, он вернулся как обычно в позднее время. Я уже лежала в кровати и притворялась, что сплю. Это всегда помогало избежать близости с ним. До этого он не лез ко мне, был очень обходителен и заботлив. Но в ту ночь я почувствовала, как он сел у моей постели, и напряглась.

— Камилла, принцесса, ты же понимаешь, что мы должны это сделать,— произнес Инглаб, положив руку на моё плечо.

Я не придумала ничего лучше, чем продолжить притворяться спящей. Внутри поднималась паника, я понимала, что не хочу близости с ним. Но Инглаба это не остановило. Убрав одеяло, он принялся гладить мою спину. Потом я почувствовала его губы на лопатках. Сжалась вся, хотелось встать и убежать оттуда. Но на меня будто наложили заклятие. Я не могла пошевелиться, не могла произнести ни звука. Твердила себе только одно: «Успокойся. Ты его любишь. Это нормально. Так должно быть.»

Когда Инглаб перевернул меня и стал целовать шею, спускаться ниже, я все ждала, что сейчас, сейчас моё тело отзовется на его ласки. Но вместо этого, каждое его прикосновение было словно змеиный укус. Его поцелуи казались слишком влажными, липкими.