Осколки разбитых иллюзий (СИ)

— Эту девушку все считают моей дочерью! Мне стыдно!

Я не сдерживаюсь и всё же прячу лицо в руках. Чувствую, как меня начинает штормить.

— Ирэн! — Азра вскакивает на ноги. — Вы драматизируете. Фотография и пяти минут не провисела на странице. Лучше бы поговорили с Мирай, это она разносит сплетни. Чужим нет дела до нас. Она мне звонила, пыталась выведать информацию, чтобы было, что рассказывать.

— Ты тоже хороша, ещё одна защитница нашлась! — мама огрызается и на Азру. — Позор вам всем!

Я поднимаю голову, хватаю Азру за руку. Зная несдержанность подруги, боюсь, что она сейчас просто возьмёт мать за руку и выставит вон. Не хочу, чтобы они из-за меня испортили свои отношения.

— Не надо, — шепчу ей, встаю на ноги и разворачиваюсь к матери.

Если сейчас я не дам ей отпор, то такие ситуации будут происходить чуть ли не каждый день.

— Знаешь, чтобы тебе больше не было стыдно, мы можем официально объявить о том, что я не твоя биологическая дочь, потом ты спокойна можешь присоединиться к тем, кто будет обливать меня грязью!

Мама сцепляет челюсти, одаривает меня уничтожающим взглядом.

— Ну все, мама, собирайся, я отвезу тебя, — говорит Демир. — Ты достаточно всего наговорила!

— Да, Ирэн, правильно будет, если вы уйдете, — соглашается с ним Азра.

— Твоему отцу было бы стыдно, будь он сейчас жив! — жалит в самое сердце, словно змея.

— Мама! — громко и твёрдо произносит Демир. — Собирайся!

— Будь жив папа, он бы меня защитил, как делал всегда! — не остаюсь в долгу. — А тебе бы пришлось притворяться и изображать для него любящую мать. Не смей больше переносить на меня свои обиды на жизнь! Ты могла послать к чертям мужчину, который принёс тебе чужого ребенка, находясь с тобой в браке! Моей вины в этом нет!

— Всё, Камилла! Достаточно! — прикрикивает брат. — Мама, мы уезжаем!

Он разворачивается и выходит из гостиной.

Возможно, позже я пожалею о своих словах. Но сейчас я испытываю моральное удовлетворение от того, что отразила удар, который она мне пыталась нанести. Я понимаю её боль, как женщины, которой изменили, предали. Но принять и растить чужого ребенка был её выбор. К чему сейчас перекладывать на меня вину?

Я вижу, как мама, застыв, смотрит на меня. В её глазах поблескивают слезы. Чувство вины моментально захлестывает меня. Но я не подаю виду, отворачиваюсь от неё и иду к окну. Слышу шаги за спиной, как мама уходит, и Азра идет её провожать.

Закрываю глаза, сглатываю ком в горле. Чувствую, как слезы катятся по разгорячённым щекам.

«Прости, но ты не оставила мне выбора» — мысленно извиняюсь перед женщиной, что меня растила.

Мой взгляд падает на сумку, в которой письма. Смотрю на неё несколько секунд, не мигая. Встаю, иду к столу и, открыв сумку, беру в руки первое попавшееся письмо. Решаю «выслушать» ту, что меня родила.